— Давай-давай, порадуй меня! Вместе с героями учиться хорошо! — Вася злодейски усмехнулась, и вот по ней сразу было видно, что она эту улыбку много раз репетировала. — Вон, даже броню нашей Ледяной Королевы пробил!..
— Это она от нервов просто, — прикрыл я Покровскую.
— Да, нервы после того утра что-то совсем… — Вася даже поёжилась. — Того… Не того… От каждого громкого звука вздрагиваю!
— Это пройдёт со временем, — успокоил я её. — Ничего страшного, у всех бывает.
— И что, у героев тоже? — девушка так округлила глаза, что я на минуточку прямо даже поверил в свой героизм.
Но вовремя дал себе мысленный подзатыльник.
— Конечно! Когда совсем страшно, нормальные герои закрываются в санузле и плачут в подушку, — доверительно сообщил я.
— Ну вот… Зачем ты мне это рассказал? — Вася начала заразительно хихикать. — У меня воображение, между прочим, хорошее! И как мне с этим жить теперь?
— В смысле, героически плачут в подушку! — поправился я. — И не спрашивай, зачем им в санузле подушка. Просто так надо. Хотя бы, чтобы в неё поплакать…
— Федя, стало только хуже! — от моей немудрёной шутки девушку начал разбирать смех, и, кажется, эта хохотушка теперь не могла остановиться.
— Зато какой дивный образ я тебе подарил! — похвастался я, но понял, что Вася в ближайшие пару минут будет занята искренним ржачем, поэтому быстро свернул разговор: — Ну вот видишь, я поправил тебе настроение… А теперь пойду пробегу ещё пару кругов.
Прощаться не стал: не до того девушке, аж фыркает, бедняга, от смеха. А когда я пошёл на следующий круг, Васи на прежнем месте уже не было. Кстати, где-то тут, на землях училища, должна была быть и нормальная спортивная площадка. А то зарядка, отжимания и пробежки — это, конечно, хорошо. Но чтобы поддерживать удаль молодецкую, всё-таки требовалось нечто посерьёзнее.
После завтрака направился на занятия с Марией Михайловной. Она быстро проверила, что мне удалось заучить, а затем объяснила принцип сжимания плетения, который я и так уже освоил. После чего начала разъяснять принципы работы с энергетической структурой.
— Самый простой способ развивать свою энергетическую структуру — это гонять через неё теньку. Это как с тренировкой мышц. Нужна постоянная нагрузка, чтобы тенька активнее циркулировала. Этому очень помогают защитные заклятия. Всякие щиты, покровы и броня, которую не снимая носишь. Ты можешь на двух своих жгутиках носить защиту, а третьим постоянно собирать теньку. Пока что я обучу тебя конструкции для непрерывного сбора энергии. А завтра утром позанимаешься с Михаилом Арсеньевичем, он обучит тебе конструкции безстихийных защит. Они, пусть и слабые, но лишними не будут.
— А сбор, как я понимаю, тоже не требует стихии? — уточнил я.
— Нет, там простое плетение, которое оставляешь на жгутике — и всё, само будет работать! — ответила Мария Михайловна.
Структура у сбора оказалась несложной. Правда, над одним элементом всё-таки пришлось попотеть: базовое плетение «притяжение» состояло из четырёх ядер и одного кольца. Создавать такое я ещё не пытался, вот и провозился с ним куда дольше, чем рассчитывал. Ещё сложнее оказалось совместить это плетение с «энергией». Цеплять пришлось кольцами, как звенья цепи цепляются друг за друга.
Но через час я уже навесил первый свой сборщик на жгутик. И после этого увидел теневым зрением, как устремилась к нему энергия со всей комнаты. Правда, наполнив чёрное сердце, я больше втягивать энергию не мог. Теперь она так и крутилась хлопьями вокруг меня, как в снегопад.
— В каком радиусе действует этот сбор? — спросил я, завороженно глядя на «теневые» снежинки.
— У тебя метров десять, — пояснила Мария Михайловна, похоже, залюбовавшись ими же. — Радиус зависит от качества плетения и от твоего желания получить энергию. Самое большое, что я видела — это метров триста. Но, говорят, некоторые богатуры и с трёх верст окрест могут теньку набирать. Так… Сегодня закончим пораньше. Ты до обеда учи базовые плетения, а у меня ещё дела. После обеда жду тебя во всеоружии. Нас Костя обещал забрать.
Мария Михайловна поднялась из-за стола, я — следом за ней. Покинув павильон, поспешил к себе в комнату, но столкнулся с проблемой, о которой успел забыть: моя комната находилась в том же раздрае, что и ночью. Никто из неё до сих пор растерзанный холодильник не вытащил. Пришлось снова перебираться в соседнюю, чтобы не отвлекаться от учёбы на созерцание рваных ран, проделанных в металле.
Во второй комнате, правда, обнаружился один дефект, критичный для летней погоды: окно заклинило и не открывалось. Пришлось потерпеть духоту, но, к счастью, недолго. Вскоре уже подошло время обеда, после которого я с Марией Михайловной должен был ехать на поиски тёмного.
Тем временем солнце ушло за чёрные тучи, и снаружи поднялся ветер. К моменту, когда я дошёл до административного корпуса, дуло уже так, что из парка наносило целые волны ещё зелёных листьев. Шквал следовал за шквалом, и никаких улучшений в погоде не намечалось.
