На красивом личике Марии Михайловны шрам выглядел инородным и неуместным. Я бы в жизни не сказал этого вслух, но факт остаётся фактом: метка двусердого казалась на ней пятном, которое отчего-то очень хотелось стереть.
А у Васи даже шрам умудрялся выглядеть мило. Нет, ещё не красиво, отнюдь, но мило. Да и сама Вася была именно милой. В ней не было какой-то обжигающей красоты, зато имелось целое море обаяния.
И она не стеснялась расплёскивать это море вокруг…
— Вот здорово! Повезло тебе: не надо будет год с «тенькой» мучиться! Я, кстати, тоже пойду на второй год обучения. Снова… Один раз уже пошла в прошлом году, но вылетела на шесть месяцев. Пришлось оставаться на второй год.
— Не повезло… — чтобы поддержать разговор, вздохнул я.
— Не, наоборот! Мне мои однокашники не нравились! Таких снобов в том году набрали, что просто жуть!.. А на втором году обучения вроде ребята нормальные. Там одна только Королева от всех нос воротит…
— Королева? — уточнил я.
— Ага… Какая-то фифа. Поступила в прошлом году, нос задирает, смотрит на всех свысока… Увидишь ещё… А ты ничего такой! Общительный! — одобрила Вася.
А я не стал её расстраивать тем, что она мне просто выбора не оставила. Впрочем, было у меня ощущение, что если бы я и захотел чем-то Васю расстроить, то все мои усилия эта ходячая непосредственность проигнорировала бы.
Есть такие люди, у которых мама с папой где-то упустили момент. Может, лишний раз по заднице не отвесили. А может, и сами недалеко ушли от своих отпрысков. И вот, пожалуйста: их выросшее чадушко уже крутит-вертит людьми, как ему вздумается. И не замечает ни намёков, ни открытых просьб свалить в закат.
А главное — таких ничем не прошибёшь, если ты обычный человек, у которого есть остатки совести. Чтобы добраться до болезненных точек Васи, пришлось бы идти на самые гнусные приёмы. Потому что даже если бы я полным иронии голосом спросил:
— Ты, правда, думаешь, что ты красивая?
…Боюсь, ответ был бы таким, что это я бы чувствовал свою неполноценность, а не она.
Например:
— Конечно! Я самая красивая девушка в мире! А ты давно был у офтальмолога? Сходи! Я волнуюсь за тебя!
Ни знания Андрея, ни мой личный опыт не могли подсказать, как избавиться от такого собеседника, не показав себя последним козлом. А значит, всё, что мне оставалось — это поддерживать её монолог:
— Хуже всего то, что на втором году все уже прошли первый кризис. Почувствовать «теньку» — ваще несложно. А вот прогнать пару тысяч капель — вот это всё, тушите свечи! А пока не прокачаешь… — Вася сделала страшные глаза и сообщила ужасную тайну: — … Покусайловна тебе зачёт не поставит.
— А кто такая… — я тоже сделал страшные глаза и спросил шёпотом: — … Покусайловна?
— Проректор ТриэМ, Малая Мария Михайловна! — так же тихо, тоном заговорщика, ответила Вася. — Мелкая такая, и на каблучищах! Она ещё тебя в училище принимать должна была.
— Точно… — кивнул я, размышляя о том, знает ли Мария о своей репутации. — А почему она Покусайловна?
— Потому что только накосячь, и всё. Секир-башка! Будешь сидеть на жёстком-прежёстком стуле в её кабинете, краснеть, потеть и объяснять, почему ты такой красивый, а она должна с тобой возиться!..
— Красивый? — не сразу понял я шутку юмора.
— Ну ты либо красивый, либо умный. Я вот красивая! — с тяжёлым вздохом призналась Вася.
— Я тогда буду умным, — решил я. — Ради разнообразия.
— Ну попробуй!
— Фёдор! Вот вы где!.. — застыв на пороге, сообщила на всю столовую девушка с длинными светлыми волосами, заплетёнными в тугую косу.
— У-у-у-у… Елизавета Дмитриевна… Ты попал! — тихонько оценила Вася, ещё больше округлив глаза.
— Фёдор, Мария Михайловна ждёт в кабинете на разговор! — Елизавета Дмитриевна, то есть Лизонька, близко не подходила: видимо, к ней должен был бежать я.
— И всё-таки красивый… — бросила мне на прощание Вася.
А я просто отсалютовал ей остатками чая, невыразимо завидуя тому, что детство у этих великовозрастных малышей будет продолжаться ещё, как минимум, три года.
Моё, похоже, закончилось уже бесповоротно.
Как только я поравнялся с Лизонькой, она развернулась и решительно повела меня по коридору. А стоило нам выйти в парк, доверенная Марии Михайловны, наконец, решила заговорить:
— Василиса Орестовна Булатова — дочь Ореста Викторовича Булатова, головы Пограничного управления Военного Приказа в Ишимском княжестве. Не смогла перевестись на третий год обучения после нападения на кортеж её отца в прошлом году. Лекарям пришлось лечить тёмное омертвение, которое прилетело по бедной девочке.
— Почему она тогда не в Ишиме учится? — не понял я.
