Мы стояли в левом ряду. Пока ждали, справа появился ещё один автомобиль. Но всё моё внимание поглотила картина издевательств «бестёмовца» над двусердым. Если честно, аж кулаки сжимались… Если тебе в школе пару раз дали по щам, а ты в ответ не смог — разве это повод отправить другого человека на каторгу? Тем более, даже не хулигана, а того, кто тебе вообще ничего не сделал…
— От ёлки! — тихо выдал Бубен.
— Чего? — не понял я, сначала посмотрев на него, а затем начав оглядываться…
И первое, что заметил — это полицейский автомобиль, который подлетел к арке. Едва он лихо затормозил, как изнутри высыпали городовые и кинулись к «бестёмовцу».
Однако, на удивление, Бубен смотрел не туда, а совсем в другую сторону. И, проследив за его взглядом, я понял, что рядом с нами тоже стоит машина с городовыми…
В этот момент она взвыла двигателем, вспыхнула проблесковыми маячками — и, рванув вперёд, перекрыла нам выезд.
А слева появилась ещё одна машина, которую я разглядеть не мог: слепя нас фарами, она заехала со стороны встречной полосы. Но поскольку и там мигали проблесковые маячки, несложно было догадаться…
Полицейские высыпали из двух машин одновременно. Те, кто перегородил дорогу — блокировали двери по правой стороне. А те, чья машина слепила нас фарами — слева. Один городовой попытался открыть пассажирскую дверь, второй — дёрнул ручку со стороны водителя. Но у меня всё было на блокировке. В итоге, тот, что был с моей стороны, просто постучал в окно.
Видеть он нас не мог. Боковые стёкла затемнены, и даже лобовое, если в него светить фарами — бликует. А ещё я в принципе не понимал, чего к нам привязались… Однако на всякий случай тихо бросил Бубну:
— Если что, мы просто мимо едем.
— Ага, — не особо нервничая, отозвался тот.
А я начал крутить ручку, опуская стекло и рукой прикрываясь от слепяще-яркого света, бившего в лицо.
— Выходим из машины! — сообщил городовой. — Руки держим на виду!
Я кивнул, а затем поинтересовался:
— Виктор Леонидыч, а вы правда думаете, что я буду в вас стрелять?
— Федя? — удивлённо спросил пожилой урядник. — Так…
Молчание затянулось. Я чуть приоткрыл лицо и переспросил:
— Так я выхожу?
— Сиди пока! — отрезал Виктор Леонидыч и достал из кармана на груди рацию. — Константин Петрович, приём!
— Да, что у вас? — отозвалась рация голосом Кости.
— Федя у нас тут… — усмехнулся урядник.
— Федя?.. Я не расслышал, повтори! — прошипела рация.
— У нас в той машине, которую я приметил, сидит Фёдор Седов! На месте водителя! Приём! — объяснил урядник.
— Я сейчас подойду и прибью его! — пообещала рация.
— А Мария Михайловна? — удивился урядник.
— А Маше скажем, что он уже был прибитый! — буркнул в ответ Константин.
— Ну всё, Федя! Сейчас тебя будут прибивать! И не жалуйся потом! — усмехнулся Виктор Леонидыч.
— Оружие давай! — потребовал урядник, протянув руку.
Я спокойно, стараясь не делать резких движений, вытащил из кобуры револьвер и протянул его Виктору Леонидычу. Мимо двое обычных городовых протащили в машину визжащего «бестёмовца». Тот зачем-то решил сопротивляться… Ну и законно получил от служителей закона не хуже, чем от «кабанов».
— И трубку! — отвлекая меня от увлекательного зрелища, буркнул Виктор Леонидыч.
Хотелось спросить, чего он как неродной, но я не стал. Спокойно отдал трубку. Следом свою молча, не став дожидаться требований, протянул Бубен.
— Садитесь в машину! — Виктор Леонидыч посмотрел на меня взглядом человека, чьё доверие предали и растоптали.
А потом удручённо покачал головой и открыл дверь служебного автомобильчика.
— Может, мы как-нибудь сами, на моей? — поинтересовался я. — Убегать я не собираюсь.
— Твою, Фёдор, машину мы сами отгоним… — раздался сзади голос Константина. — А вы с господином Бубенцовым задержаны.
— Ладно, — я пожал плечами и двинулся туда, куда приказали.
«Заказчика» так и не взяли, что меня очень порадовало. Значит, к нему вопросов не было. А это оставляло надежду, что всё происходящее — обычное недоразумение. В конце концов, даже если Костя узнает про моё маленькое дело, предъявить мне будет нечего.
Новый «особый отдел» располагался очень удачно. Во всяком случае, для организации, чья основная цель — выявлять и наказывать виноватых, отправляя их на перевоспитание.
Ну то бишь, в бывших детских яслях, которые построили ещё во времена моего детства. Застройка типовая, но сейчас всё, что для детей, старались делать больше и просторнее. А вот девятнадцать лет назад строили по принципу «лишь бы втиснуть».
Внутри, конечно, здание переоборудовали, но общая планировка осталась. Меня провели в помещение, где раньше, видимо, была спаленка для дневного отдыха. Это уютное некогда помещение теперь было разбито на несколько комнатушек-допросных. В одной из них-то мне и пришлось сидеть, дожидаясь объяснений.
Наручники на меня надевать не стали, да и теньку не блокировали. Поэтому я спокойно сидел, тренируя плетения: нечего время даром терять. Да и мозги в такой ситуации лучше занять чем-нибудь полезным.
