— Но вы же должны и с ним договор подписывать! — возмутился урядник. — Ну там какие-то его данные… Он же исполнитель!
— Исполнитель всегда я, — отозвался Бубен, которого в этот момент ввели в комнату, закрыв дверь за спиной. — Жаль, здоровье не то уже… Вот и присылаю на замену ребят помоложе.
Он криво усмехнулся и уселся на соседний от меня стул.
— И не знаешь, как их зовут? — удивился урядник. — Что за бред?
— Дать пару затрещин — это труд, не требующий особых навыков, — пояснил я. — Как зовут замену, неважно. По закону неважно, конечно, а не по жизни.
— Ага… Значит, со стряпчим вы общались, — понимающе кивнул Константин.
— Само собой, — улыбнулся я. — По закону не подкопаешься ни к заказчику, ни к исполнителю, ни ко мне как к посреднику.
— А эти ваши «кабаны», которые рожи бьют? — с мрачным видом спросил Виктор Леонидыч, начиная, впрочем, потихоньку оттаивать.
— А они дикие люди, закономерные порождения глухих углов… Можно, конечно, их поискать, но… — я развёл руками. — С тем же успехом, что «бестёмовцев». Вы же пытались их найти, как я понимаю? И неудачно…
— Откуда ты это знаешь? — нахмурился Константин. — И почему все «бестёмовцы» тоже из глухих углов?
— А откуда ещё их брать? — вздохнул я. — В глухие углы не суётся Полицейский Приказ. Хочешь, чтобы общение с полицией проходило на твоих условиях? Тогда набирай людей из глухих углов.
— А почему одни на одной стороне, а другие — на другой? — не понял Костя. — Если со стороны смотреть, кажется, будто вы целенаправленно воюете между собой.
— Не, ну война, конечно, есть… — усмехнулся я. — Только она лежит в иной плоскости. Не в той, о которой вы подумали. Да и велась она всегда в одну калитку, а не в две. Сейчас только изменилось положение…
— А почему сегодня вашего «кабана» не было? — всё ещё сомневался Виктор Леонидыч. — Вы же там не просто так оказались? Значит, где-то должен был ваш человек быть!
— А его сегодня и не было, — ответил я. — Куда? Там уже второй день торчат покровители «бестёмовцев» из заезжих лиходеев…
— Вот такие у них… — Бубен развёл руки в стороны и, выдержав драматическую паузу, закончил: — … Морды и плечи!
— Думаете, за ними кто-то стоит? Кто-то серьёзный? — удивился Костя.
— А вы думаете, они сами по себе появились? — не меньше него удивился я. — И сами по себе забитые мальчики из глухих углов объединились, придумали, как доводить двусердых до белого каления, и взялись за дело? Серьёзно?
— Что это движение кто-то поддерживает, мы знаем, — вздохнул Костя. — Но ты сейчас же про каких-то мордоворотов говорил…
— Вы, кстати, спугнули их своим появлением! — заметил Бубен, как-то странно на меня посмотрев. — Но и они не покровители — тоже наёмники. Это же очевидно.
— Давайте по порядку… — окончательно запутавшись, со вздохом попросил урядник. — Что с этими «бестёмовцами», и почему их бьёт другая молодёжь из глухих углов?
Не написали в этом мире «Повелителя мух». А надо было. Приходится умным людям, в результате, пояснять очевидные вещи. Но это ладно, мне как бы несложно:
— Молодёжное общество в глухих углах… — начал я.
— Скажешь тоже… Общество… — фыркнул Костя.
— По всем признакам, это общество! — покачал я головой. — И такое разделение в нём, между прочим, уже много лет существует. Началось задолго до моего рождения. К тому же, все молодёжные ватаги связаны между собой. Есть «смотрящие» по углу — представители лихого люда, с уважением и силой. Есть правила и свои порядки. Выходит, что это и впрямь общество, как ни крути!
— Ладно, предположим, — кивнул старший следователь.
— У этого общества… — я сделал ударение на последнее слово, заставив Костю и Виктора Леонидыча поморщиться. — … Есть три слоя иерархии. Выше всех стоят «кабаны». Сильные молодые люди, больше развивающие мускулы, чем мозги. Ниже стоят «правильные парни» — те, кто не идёт против течения, но под «кабанов» не ложится и готов за себя постоять. Дальше идут беспредельщики — их мало, они часто лезут не в свои дела, но связываться с ними боятся. А в самом низу находятся «пирожки» или «обосса́ны». Слабые, обиженные, неготовые дать отпор — их вечно чморят.
— А ты, если не секрет, к какой части относился? — хмуря седые брови, уточнил урядник.
— Я был «правильным парнем», — я решил не уточнять, что мог бы и «кабаном» стать, но не хотел.
— И в чём там старая вражда? И как это связано с «Без Тьмы»? — задал вопрос Константин.
— Это же очевидно! — возмутился Бубен. — «Бестёмовцы» — обычные обиженки!
— Пусть Федя объяснит, — кивнул на меня Костя.
— Собственно, так и есть. Всех «бестёмовцев» набирают из тех самых «пирожков», — пояснил я, фактически повторяя за Бубном. — Могу вам притащить их листовки, которые развешаны на столбах. Борьба за высокие цели… Чувство плеча… Поддержка…
— А почему не «кабанов»? — спросил Костя.
