— Да что случилось-то? — хмуро удивился Виктор Леонидыч.
— Отец звонил, сказал, у нас двадцать минут, чтобы убраться от города как можно дальше, — пояснил Костя.
Я вот, к слову, не знал, кто его отец… Зато знали Малая и урядник: они сразу нешуточно напряглись.
— Все по машинам! — заревел Виктор Леонидыч, словно в него новую батарейку вставили. — Давай, народ! Все по машинам, живо! Проверяем соседей¸ никого не забываем!
Люди, вылезшие размять ноги, естественно, начали возмущённо галдеть, но Костины люди недаром ели свой хлеб. Спустя две минуты пассажиры уже вовсю рассаживались по местам. Я вошёл в автобус вслед за Псковичем, который шёл последним из наших.
И почти вернулся к своему сиденью, когда заметил, что место рядом с Васей пустует. Быстро пробившись к ней в конец салона, спросил:
— А Пётр где?
— В кустики отошёл, — даже не поворачиваясь, пробухтела девушка, мрачно полировавшая взглядом окно.
— Так уезжаем же! — объяснил я, испытывая острое желание взять её за плечи и встряхнуть.
— Ой… — кажется, Вася всё-таки вернулась в реальность.
К выходу она кинулась вместе со мной. А вслед за нами выбрались Мария Михайловна и Субаба. В четыре горла мы стали звать Петра, и через полминуты тот наконец-то появился из кустов, спешно натягивая штаны и жутко краснея от смущения.
Естественно, колонну это не особо задержало. Подобные картины можно было наблюдать возле каждого из автобусов. Ещё минуты две наверняка ушло. А потом наша колонна выбралась на дорогу и помчалась по ней на север.
Причём теперь мы именно мчались, выжимая из двигателя что можно и что нельзя. Лично мне очень хотелось добраться до Марии Михайловны и уточнить, кем же является папа Константина… Но я решил этот вопрос попозже выяснить, как-нибудь при случае.
Не доезжая до тракта, снова свернули на грунтовку. Тут, правда, покрытие было поровней, но в темноте и на большой скорости водители не всегда успевали реагировать на очередную колдобину. Наш автобус несколько раз тряхнуло так, что мы аж подскакивали на креслах.
А потом истекли двадцать минут. Я успел застать этот момент. Небо на юге неожиданно посветлело, а в тучах родилась и начала быстро расти яркая вспышка. Память Андрея подкинула информацию, что так может выглядеть подрыв чего-то мощного в воздухе. И не ошиблась.
Рвануло знатно.
Взрывной волной тучи разнесло в стороны, открывая чистое небо. Волна прокатилась и над нами, улетая дальше на север. А спустя несколько секунд раздалась ругань водителя. Если опустить все нецензурные выражения, общий смысл сводился к тому, что аккумулятор у автобуса садится с бешеной скоростью, а ещё какой-то «болтун» перестал работать.
Это происходило не только у нас… И остальные автобусы, и все автомобили в колонне, и несколько чужих машин, ехавших этим путём, включили аварийные сигналы и стали смещаться к обочине. Свет в салоне автобуса, даже тот неяркий, что ещё горел, мигнул и окончательно погас.
Погасли фонари на царском тракте. Погасли фары автомобилей. Погасли огни города и окрестных посёлков.
И даже фонарики на автоматах перестали включаться. Я с замиранием сердца достал из кармана трубку…
Нет, она тоже не работала.
А потом в темноте салона прозвучал голос Субабы:
— Это ведь был не ядерный взрыв, да?
Ему никто не ответил, но инструктору это не помешало добавить:
— Если это он, то я из автобуса никуда не выйду…
Лист-рекламарэ «Особой Лекарни Теневого Рождения»
