Я не забывал смотреть под ноги, потому что места тут дикие, и всякие ползучие гады водятся. Укусит такой, а потом ищи лекаря, чтобы яд вывел. Может, и зря перестраховывался, конечно… Из-за этого я даже слегка отстал от отряда. Пусть яд гадюки не смертелен, но зачем лишний раз рисковать? Андрею, вон, и блина хватило…
Заметив, что я отстал, Покровская дождалась меня и пошла рядом. Какое-то время топали молча, а потом она всё-таки решилась заговорить.
— Я тебя так и не поблагодарила… Ты мне дважды помог, — Авелина говорила так тихо, что я её с трудом услышал.
— Ну, честно говоря, во второй раз помощь была так себе! Я же убежал, — не удержавшись, улыбнулся. — Но если бы не убежал, меня бы пристрелили.
— Эти уроды тогда почти продавили мне защиту… — очень серьёзно покачала головой девушка. — И даже твой побег меня в итоге спас. Они испугались, что ты их запомнил, и отступили.
— Они тебя в покое не оставят, да? — догадался я.
Девушка не ответила. Но молчала красноречиво. Да и память Андрея подсказывала: если за тебя взялись какие-то моральные уроды, которые не боятся пачкать руки в крови, то вариантов у тебя немного.
Точнее, всего три. Первый — умереть. Второй — найти в покровители ещё больших моральных уродов. Третий — бросить всё, что нужно этим уродам, официально передав дело в руки полиции. В последнем случае хотя бы получишь моральное удовлетворение.
Похоже, в этом мире, когда дело касалось разборок аристократов, на полицию рассчитывать не приходилось. Либо за тобой есть род, либо за тобой нет рода. И тогда от моральных уродов, севших тебе на хвост, не спастись. Как я начинал подозревать, у Авелины поддержки рода не было. Не повезло.
— Я доучусь и убью их всех… — тихо прошептала девушка у меня за спиной.
Думала, что не услышу, но я услышал. И горько усмехнулся. Варианта «всех убью — один останусь» в реальной жизни не существовало, в одних только книгах и фильмах. Но если озвучу, девушка всё равно мне не поверит — это я понимал.
По пути мы остановились лишь раз. В поле, перегородив нам путь, лежало что-то большое.
Оказалось, это мёртвое летающее отродье.
— Матерь Божья! — оценил Субаба, когда фонарик выхватил из темноты громадную, размером с лошадь, тушу. Размах крыльев у неё был, наверно, метров девять-десять.
— Ёлки! Здоровая… — оценил Семён Иванович.
— Хорошо, что дохлая, — дрогнувшим голосом подвёл итог водитель.
Отродье напоминало помесь сказочного дракона с птеродактилем. Правда, тонкие кости крыльев были безнадёжно сломаны, небольшое тело — сплющено, а свёрнутая голова на длинной шее навеки упокоилась на спине, между лопатками.
Трогать мёртвую находку мы не стали, двинувшись дальше. На ответвление дороги на Коровники вышли спустя минут сорок. А ещё через десять минут увидели указатель, обозначавший, что до цели осталось меньше километра.
Как и говорил водитель, посёлок превратился в руины, заросшие травой и мхом. А вот на другой его стороне виднелись приземистые строения, похожие то ли на склады, то ли на загоны. В темноте было не разобрать.
Вот к ним мы и направились, надеясь раздобыть себе транспорт…
