И только потом позволил себе отвечать.
— Ну, преступник сильно не любил убитую… — проговорил он. — Если использовал зуботычину, значит, хотел сделать очень и очень больно. И раны наносил так, чтобы мучилась, а не сразу умерла. Сначала ударил в бедро. Видите, там след от крови, которая стекала по ноге? Затем в плечо: там тоже крови много. И оба раза убийца пользовался пильной частью, чтобы не дать ране закрыть края.
— Из-за этого столько крови? — уточнил Изюмов.
— Да, — Костя указал на туфли, а потом на край парковой дорожки. — А где-то там она, уже истекая кровью, на дорожку выбралась.
— Нашли место, господин Арков? — нахмурился Изюмов, посмотрев на Емельяна Михайловича.
— Да! За скамейкой выбежала, руками хваталась за спинку. Отпечатки есть, — подтвердил тот.
— Здесь он ударил ещё несколько раз, — продолжил Костя. — В пах, в живот и по правой груди дважды: оба раза вскользь. В третий раз уколол уже серьёзно. И тоже в правую грудь.
— Извращенец какой-то… — буркнул Арков.
— Как сказать… — кивнул Костя. — Как сказать…
— Чем ему правая сиська-то Катина не приглянулась? — удивился Изюмов, ничуть не беспокоясь о нравственности своих слов.
— Да не в ней дело, — пояснил Константин. — А в том, что под ней. А под ней, по народным преданьям, у двусердых второе сердце прячется.
— Так ниже и левее же! — нахмурил брови Изюмов.
— Ну это нам с вами, Иван Рафаилович, известно. А обычным нет. Вот и бил он туда, где думал найти второе сердце, — Костя указал на раны. — Сначала удары для большей кровопотери и болезненности. А вот потом…
— Всё равно извращенец… — не согласился Изюмов. — То в пах бил, то по груди… Таких лечить бесполезно. Таких самих надо убивать.
— Вот он и хотел, чтобы так решили, — кивнул Константин. — Но по паху он ткнул больше для вида. Даже до пильной части ножа не достал. И два удара по груди тоже для виду. Он с самого начала хотел ударить в чёрное сердце. Видимо, очень старался попасть. Но девушка ему сопротивлялась: под ногтями кровь.
Изюмов посмотрел на Аркова, а тот кивнул:
— Уже отправили на исследование.
— И что вы, Константин, на это всё скажете? — уточнил Изюмов.
— Ну а что тут сказать… Я давеча видел какого-то придурка, который словесно издевался над двусердым на улице. И как понял, не первый случай уже в Ишиме… — ответил Костя. — Вот и этот, боюсь, такой же.
— Ну, знаете ли, есть разница: издеваться или убить! — возмутился Арков.
— Не скажите, Емельян Михайлович, не скажите… — Костя покачал головой. — Не так уж эта разница и велика. Даже между любовью и ненавистью — один шаг. А уж между издевательством и убийством — и вовсе полшажочка. Просто один придурок пока решился исключительно на издевательства, а другой — пошёл дальше и убивает… Всё после тех же издевательств.
— Так, не уходим от темы… С молодёжным течением «Без Тьмы» есть, кому разбираться. И вообще, при чём тут оно, Константин? — уточнил Изюмов.
— Да убивали-то не девушку, не кого-то определённого, — пояснил Костя. — Убивали двусердого. И убивали так, чтобы… В общем, девушка, как я понимаю, учится здесь, в ишимских Васильках?
— Ну да, — кивнул Изюмов.
— Значит, простым ножом её не убьёшь: поставит щит и отобьётся. Она и ставила, наверно, но нож — артефактный, — кивнул Костя. — А что произойдёт, если достать артефактным ножом до чёрного сердца?
— Будут нанесены повреждения, способные вызвать резкие изменения в энергетической структуре, — Изюмов сжал челюсти. — Вот же сука… Он, значит, пытался девочку тёмной сделать?
— Да. Был бы умельцем — и сделал бы. А он — так, любитель. Девушка умерла от кровопотери, пока он над её грудью издевался.
— И не побоялся, что тёмная, даже раненая, его на лоскутья порвёт? — задумался Изюмов.
— Может, рассчитывал убежать, а может, ещё чего. Главное, что ему не удалось, иначе бы и эта проблема свалилась на наши головы… — Костя поднялся и вновь окинул взглядом тело.
— И вы говорите, что дело не по вашей части? — удивился Емельян Михайлович.
— Я борюсь с тёмными. А тёмные в таких вопросах осечек не делают, — покачал головой Костя. — Убийцей был придурок, наслушавшийся Булатова. Может, даже из тех, кто пристаёт к двусердым на улицах.
— Всё, понял, — согласился Изюмов и мотнул головой в сторону: — Константин, давай-ка ещё на пару слов…
Они отошли от толпы лекарей, сыскарей и служивых людей. Изюмов присел на одну из парковых лавочек, достал из кармана металлический цилиндр с ключом и, провернув его несколько раз, поставил устройство рядом с собой. В теневом зрении Константин увидел, как вокруг точки, где был установлен артефакт, появляется необычный купол.
Изюмов пошевелил губами и указал на место возле себя, на лавочке. Костя ничего не услышал, но понял, что от него требуется. Усевшись, он выжидательно посмотрел на Изюмова.
— Я поговорил с князем, — сказал тот. — С ишимским особым отделом вас пока не сольют. Но и со службы в первое время точно не попросят.
На этих словах Костя скривил губы. Мысль о том, что, возможно, придётся уходить в отставку, его не радовала.
