— Да не кривись ты! — заметил его реакцию Изюмов. — Сам понимаешь, неоднозначно всё вышло… В наш особый отдел тебя не переведёшь: понижение будет. А Поперечного никто не готов менять на тебя.
— Да согласен я на понижение, дядь Вань!.. — честно ответил Костя.
— Ты согласен, Кость. А вот князь с недавних пор резко против. А знаешь почему? — уточнил Изюмов.
— Не знаю…
— А потому что, Кость! Подтверждение того, что тёмного вы всё-таки поймали, пришло с такого верху, что понизить тебя в должности — оскорбить государя, дурачина!.. При этом документы Тёмного Приказа так и не пришли! А вот сверху бумага пришла.
— Откуда? — поинтересовался Костя.
— От опричников, — хмыкнул советник князя. — И как тебя теперь понижать?
— Вот же они… Подмогли… — Костя вздохнул.
— Ну так не подмогли бы, и пошёл бы ты в отставку. Если бы я был слепым, только порадовался бы за тебя: нечего тебе в нашей глуши делать. Но я же понимаю, что ты к отцу ехать не хочешь, — Изюмов положил на колени деловой чемоданчик и, вытащив какой-то документ, протянул Косте. — На, ознакомься…
Тот пробежался по бумаге взглядом, а потом вернул Изюмову:
— Это всё прекрасно… Но я не могу решать «острые вопросы» между обычными и двусердыми. Я «обычных» даже по службе трогать боюсь. Или у нас вдруг законы изменились?
— Не изменились. Но решать надо, — Изюмов снова сунул ему документ. — Бери и не спорь. Я ведь давеча соврал, что уже разбираются с этой «Без Тьмы» и прочими мракобесными движениями…
— Выходит, это движение здесь не одно, и никто не чешется⁈ — возмутился Костя.
— Ну а как чесаться-то? — не меньше возмутился в ответ Изюмов. — Ты умный такой! Вот сам и подумай, как мы, двусердые, можем с этим разобраться? Или ты думаешь, я могу «обычного» тронуть? Да я ж быстрей тебя на каторге окажусь, уж поверь!..
— Поручите обычным городовым… — посоветовал Костя, так и не приняв обратно документ раздора.
— Поручали уже… Не собираются они ничего делать: всё их устраивает. Драк нет, убийств нет, а если что случилось — сразу виноват во всём двусердый. Это же удобно!
— Ну а я при чём? — нахмурился Костя. — Или вы, дядь Вань, решили на меня гиблое дело спихнуть?
— Гиблое… Не гиблое… — Изюмов вновь потряс пресловутым документом. — Зато под вас создадут особый отдел. Будешь разгребать этот вопрос. Движений много, и все одного толка. Расплодились в последний год, как грибы после дождя. Ты думаешь, это просто вдруг народ взял да решил?
— Так и думаю… Если одному близнецу разрешать ругать другого, а второму — запретить, всё закончится дракой, — отрезал Костя. — Это прямое следствие того царского указа…
— Да тихо ты!.. — шикнул на него Изюмов, заёрзав даже под защитой купола. — Не надо озвучивать очевидное… Даже государь понимает, что к чему. Всё к тому идёт, что отменят этот указ… Или закон под него составят, более здравый…
— Пока оно идёт, у вас по городу носятся придурки, из-за которых двусердых на каторгу отправляют, — упрекнул Костя ни в чём неповинного Изюмова, который, впрочем, не стал обижаться на пустые эмоции. — И как я, дядь Вань, буду всё это разгребать, если толком даже опросить никого не смогу?
— А ну-ка подержи! — потребовал Изюмов, всучив всё-таки Косте документ, а затем подхватил цилиндрик и начал крутить ключ до полного взвода. — Никто от тебя существенных подвижек в этом деле не ждёт… Пока… Но хотя бы какие-то сведения найди. А как власть вопрос решит, так и будешь действовать.
Константин, дождавшись, когда у дяди Вани освободятся руки, попытался вернуть документ. Однако тот не повторил прошлой ошибки и брать бумагу не стал:
— Кость, ну ты же взрослый уже… Ну почти! — со смешком поднял он руки вверх.
— Мне вообще-то сорок… — заметил Костя.
— Вот я и говорю: почти взрослый! — кивнул Изюмов. — Значит, должен понимать, что тут вопросы серьёзные, политические… А тебе просто синекуру предлагают: посидеть в новом отделе, пособирать сведения. И все твои орлы останутся при тебе. И жильё им выделят в Ишиме.
— Служебное? — с сарказмом уточнил Костя.
— Обижаешь! По жилищной квоте! — возмутился Иван Рафаилович. — Годик повычитают из жалованья десятую долю, и всё, жильё в собственность. И твоей этой взбалмошной однокашнице можно что-нибудь такое придумать!..
— Дядь Вань, а Малая-то при чём? — сдвинул брови Костя.
— А то я не знаю, чего ты в Покровске сидел! — хмыкнул Изюмов. — Это ты отцу своему ври, что за справедливость, маленькие городки и всё такое! А я прекрасно знаю твои личные выгоды…
— А если потом в отставку всех отправят, что моим делать? — вздохнул Костя. — Сейчас хоть где-то пристроиться можно. А потом, когда будет обременение в виде квотированного жилья?
— После опричников с их бумажкой никто и пальцем не тронет ни тебя, ни твоих людей. Ещё лет десять точно! — отмахнулся Изюмов. — Ты подумай над предложением, Кость. А как подумаешь положительно, так и забирай все дела. И эту Катьку забирай, упокой Господь её душу…
— А кто она? — уточнил Костя.
