Она встала из-за стола и элегантно процокала к двери, всем видом излучая довольство и уверенность в завтрашнем дне. А вот мне хотелось дождаться, когда она выйдет, и заорать во всё горло. А заодно покрыть матом всех и вся.
Но я, конечно, сдержался. И вместо этого начал перебирать в уме варианты.
Итак, мне нужно было связаться с Кислым, чтобы предложить ему подработку. Вот только выехать и обсудить дела я, как минимум, в ближайшие две недели не мог. Оставалось только призвать Кислого в училище… Но ему ехать через весь город, а потом ещё обратно. И что-то я сомневаюсь, что у него будут деньги на бричку. Её либо мне оплачивать, либо Кислый откажется. И даже если оплачу, всё равно может отказаться.
Был ещё один вариант. И я собирался провернуть его при следующей встрече с учёными. Попросить Полоскова, чтобы выписал пропуск на двух человек, и проводить нужные встречи на территории учёного городка. Надо было только придумать, как всё это преподнести… В общем, план в голове уже потихоньку зрел.
Так что я заставил себя успокоиться, выдохнул… И чуть не свалился с табуретки, решив облокотиться на несуществующую спинку. В таком виде меня и застали вошедшие в кабинет Мария Михайловна со следователем: я откинулся назад, уперевшись рукой в пол, и с обидой смотрел на предательский предмет мебели.
— Федя? — Малая изогнула бровь.
— Мария Михайловна, у предыдущего стула для учеников была спинка! — заявил я голосом, полным обиды и разочарования.
— Спинку ещё надо заслужить! — сдерживая улыбку, ответила проректор.
— Я заслужил! — возмутился я, играя на публику. — Я сдал все предметы по первому году обучения всего за месяц!
— Ладно, в следующий раз подышу какой-нибудь стул… Лично для тебя, Федь. Знакомься, это Булатов Арсений Орестович, следователь Тайного Приказа, который ведёт дело о взрыве.
Поза у меня была неудобная: я по-прежнему упирался рукой в пол. Так что пришлось вывернуть шею, чтобы поздороваться, а заодно рассмотреть следователя. И я ничуть не удивился, когда увидел того самого родственника Васи, который был на выступлении «Степняков».
— Добрый день, Арсений Орестович, мы с вами уже знакомы! — отозвался я, оттолкнувшись от пола и восстановив вертикальное положение.
— Привет, Фёдор! Отличный жеребец, кстати! Вчера вечером его навещал! — с улыбкой ответил тот, проходя за Малой в кабинет.
Вслед за ними проскользнула Лизонька со вторым стулом — между прочим, со спинкой и мягкой сидушкой. Сразу видно, что для гостей.
— Ну Василисе я честно признался, что идея была не моя! — пожал я протянутую руку.
— Да, она сказала, — засмеялся следователь, доставая из портфеля церу и лист бумаги. — Я тебя надолго не задержу. Просто хотел взять показания.
— Мне, собственно, рассказывать особо нечего! — я пожал плечами. — Я ехал на бричке из учёного городка на юго-западе города. Я точно не знаю, как он называется…
— А что ты там делал? — поинтересовался Арсений.
— Там есть ученый, Полозков Макар Петрович. А у меня изменённый кот. Вот я и вожу кота к нему.
— А можно проверить браслет на разрешение? — уточнил Арсений.
— Пока только выписка. Лежит у меня в комнате, можем потом зайти, и я её покажу, — ответил я. — А вообще, мне надо в Тёмный Приказ доехать и завезти, чтобы на браслет добавилась запись.
— Понятно, зайдём к тебе, — кивнул он.
— Я Лизу могу отправить, — поспешно заметила Мария Михайловна, обернувшись ко мне. — Выписка у тебя на видном месте лежит?
— Прямо на столе, — ответил я, доставая ключ от комнаты и отдавая проректору.
— Я сейчас…
Малая снова вышла из кабинета, а я продолжил:
— В общем-то, дальше всё было очень быстро. Вспышка справа, я пригнулся к коленям…
— Ты сказал, как в войсках говорят. Служил? — уточнил Арсений, а потом хлопнул себя по лбу: — Точно! Мне Вася говорила. Прости, забыл. Первый ряд застав, да? А какой номер был?
— Сто тринадцатая, второй стрелковый десяток, — ответил я, подмечая, что всё сказанное мной тщательно фиксируется на бумаге. — После вспышки я пригнулся к коленям, грохнуло. В машину попал металлический лист от ограждения.
— Какой лист? — нахмурился Арсений.
— Там забор со стороны Приказов был, — пояснил я. — Внешняя рама прямоугольником, а внутри жестяные листы на цепочках висят… Я просто до взрыва в окно пялился и этот забор заметил. А уже потом, когда всё случилось, сообразил…
— А-а-а-а… Я понял. Это Тёмные два года назад благоустройство проводили. Точно! — кивнул Арсений.
В кабинет проскользнула проректор и уселась на своё место.
— А дальше что было? — уточнил Арсений. — Как этот лист в машину-то попал?
— Прилетел длинным ребром в лобовое стекло, — пояснил я. — Похоже, прорезал боковые стойки и сильно углубился в салон. Я-то голову к ногам опустил, меня не задело. А вот у водителя голову отрезало, как ножом.
— Успел рассмотреть? — удивился Арсений.
— Когда выбирался из машины, она откуда-то сзади выкатилась… Я, если честно, плохо соображал после взрыва и аварии, поэтому полез за трубкой, подсветил… А там голова.
— А как машина перевернулась? — уточнил Арсений.
