— Ближайший час у меня точно свободен, — кивнул я. — А с кем хоть общаться-то, если не секрет?
— Да какой там секрет! — отмахнулся Арсений. — У меня сейчас родители одной из девушек сидят. У неё ещё имя такое необычное… Заря. Станова Заря.
— Понял, ладно… А от меня-то им чего нужно? — поднял бровь я.
— Не знаю. Но, наверно, спасибо хотят сказать. Они из Владимира примчали, как узнали, что с дочкой случилось. А как услышали, что ты подъехал, попросили с тобой поговорить. А я даже отказать им не смог, — признался Арсений.
— Чтоб ты, и не смог? — не поверил я.
— Не смог… У них, как выяснилось, семья под царским приглядом, — серьёзно пояснил мне Арсений.
А я, к стыду своему, даже не сразу вспомнил, что это означает. И только основательно покопавшись в памяти, сообразил: царская семья нередко приглядывает за важными семьями Руси. Важными с точки зрения самих Рюриковичей, само собой.
И обычно те, кто находится под царским приглядом, имеют различные привилегии, даже среди благородного сословия. Поэтому хоть Арсений и был сыном головы Пограничного Приказа по княжеству, родители Зари действительно могли оказаться теми важными шишками, которым не говорят «нет».
Впрочем, у Булатова оказались и другие причины не отказывать Становым. И эти причины он скрывать от меня не стал:
— Её отец вообще по нашему ведомству служит… И уже получил надворного советника. А это у нас к войсковому тысячнику приравнивается. В общем, он и по званию повыше меня будет…
Мы уже шли по коридорам Приказа, и в следующий момент Арсений чуть замедлился, тихо добавив:
— Тут кое-что занимательное для тебя есть… Не связанное со Становыми!..
— Да, и что? — заинтригованно отозвался я.
— Отец хотел предложить тебе службу на наш род. Не подчинённую, а свободную, ты не думай! — сразу же уточнил Арсений. — Так вот… Ему намекнули от самого Дашкова, что делать этого не следует.
Разница между подчинённой и свободной службой была… Ну, в общем, как между вассалом и вольнонаёмным работником. Конечно, и при свободной службе уйти было тяжело, одним заявлением на увольнение не ограничишься… Однако это хотя бы реально. А вот вассал, кинувший своего патрона, и здесь, и в мире Андрея автоматически считался предателем.
А значит, врагом.
— М-м-м… В самом деле, занимательно! — кивнул я. — Какое дело до меня Дашковым?
— Не знаю, но выясню обязательно! — улыбнулся Арсений. — Ты вообще оказался очень любопытным человеком, Федя… К слову, не только мой отец пробовал. Ещё два рода тоже на тебя виды имели… И всё тот же ответ. Ты сам-то не знаешь, отчего так?
— Разве что подозрения есть, — признался я.
— Поделишься? — заговорщицки подмигнул Арсений. — Я спрашивал у Рубиновой… Но она только хмыкала. Прямо как тогда, когда я тебя в училище опрашивал. Так ничего и не сказала, карга старая…
Возможно, стоило бы последовать примеру «чопорной» Рубиновой… Ну то есть многозначительно промолчать. Но, к сожалению, я настолько мало знал о предках, что дополнительный источник информации не был лишним.
Поэтому над ответом долго не стал думать:
— Если честно, я знаю не так много. Седовы уже когда-то были боярами. Ну а потом перестали ими быть. Где-то в конце прошлого века. Думаю, запрет привлекать меня в другие рода как-то с этим связан.
— Даже если у вас долго не рождалось двусердых, странно это… — заметил Арсений, пока не видевший более полной картины. — Ладно, я постараюсь что-нибудь нарыть. Если получится, обязательно поделюсь.
С этими словами он остановился перед дверью, которая ничем не отличалась от любой другой в Тайном Приказе. И, открыв её, приглашающе махнул рукой.
Станов Игорь Васильевич оказался суровым подтянутым мужчиной лет пятидесяти. Каштановые волосы с проседью, аккуратная стрижка — и почти незаметная, на грани приличия, щетина.
И что примечательно, когда Арсений закончил взаимные представления, именно Станов, а не хозяин кабинета, кивнул мне на свободный стул. Видно было, что этот человек привык приказывать — и привык, чтобы его приказам подчинялись. Андрей неплохо знал подобный типаж. В жизни таких людей обычно всё подчинено правилам и порядку.
И потому вдвойне любопытно было, как он сошёлся с матерью Зари. А девушка явно пошла в мать, и речь не только о рыжих волосах, но и в целом — о лёгком отношении к жизни. В отличие от своего мужа, Татьяна Ивановна приветливо мне улыбнулась и энергично кивнула, приветствуя.
К слову, в чине она не особо уступала мужу.
И мне было глубоко плевать, как её чин называется в Тайном Приказе. Когда на этой Руси сводили в единую систему различные службы, для гражданских возникло две линейки чинов, для полицейских — ещё две линейки… А были ещё и пограничные чины, и уточняющие чины… В общем, полное Средневековье.
И всё это объединяла единая система чинов в армии. Именно к этим чинам, в результате, сводилось всё остальное. И если отец Зори был тысячником, то её мать — полутысячником в том же Тайном Приказе. Так что… Ни её общая расслабленность, ни добрая улыбка меня в заблуждение не ввели. Станова была не менее серьёзным и опасным человеком, чем её муж.
