И пусть не всех исполнителей, но некоторых опознали. Ну а дальше сделать выводы оказалось проще простого. Да, били пока наугад. В конце концов, проживать в Усадебном углу мог кто угодно из нашей компании. Но сам факт того, что на мой родной угол уже вышли, говорил о том, что мои противники — ни разу не дураки.
А ещё я, кажется, сам того не ведая, умудрился наступить им на больную мозоль. На «Без Тьмы» были сделаны определённые ставки, а я со своей защитой двусердых рушил все расклады. Впрочем, это они ещё не знали, что партию с убийцей двусердых сломал им тоже я…
Вечером я посмотрел расценки охранных предприятий… И понял, что на них тратиться пока не готов. Найм одного охранника обошёлся бы в четыреста рублей в месяц. И это без учёта тысячи рублей, которые надо было заплатить сразу — для его экипировки.
Будь у меня доход повыше — я бы, пожалуй, согласился. Но пока что мои базовые доходы не покрывали даже одного бойца. И это было, прямо скажем, обидно. Надо было торопиться с открытием хоть какого-то серьёзного дела. Иначе я рисковал остаться человеком, у которого
А пока меня ждали занятия и тренировки. Хоть зачёты за первый год обучения я и сдал, но оставались некоторые дисциплины, где мои знания оставляли желать лучшего. Вот и приходилось заполнять пробелы, тратя чуть ли не каждую свободную минуту.
От обычной физкультуры, которую вёл Николай Пантелеймонович Субаба, меня освободили. Во-первых, я уже прошёл армейскую подготовку во время службы. А во-вторых, продолжал тренироваться самостоятельно.
Но, как и обещал, Субаба начал учить меня бою на холодном оружии. И на первом же занятии объяснил, зачем это нужно.
— Боярские детишки любят выяснять отношения, — во время объяснения Субаба полировал саблю, чтобы время не терять. — А просто так морды бить им невместно, как понимаешь. Нужно чтобы, значит, это с каким-то смыслом было. В Европе тамошние воители всё это действо обозвали дуэлями. Если ты, вдруг, не знал, то название происходит от латинского слова «duellum», что значит — «война».
Я не знал. Андрей вообще считал, что слово как-то связано со словом «пара». А Феде этот вопрос был не особо интересен.
— Это у них так разборки между двумя высокородными, значит, под правила загнали, чтобы не целиком рода вырезали! — пояснил Субаба. — Но это у них там беспредел творился. А у нас-то князья довольно быстро грызню прекратили. Как осталось этих князей несколько штук — так и прекратили. Теперь один лишь Царский Выбор остался от тех времён. А там до смерти стараются не доводить.
Царский Выбор — это ежегодный турнир Рюриковичей. Та самая неделя, когда члены правящей династии изволят начищать друг другу пятаки. Делают они это публично, с широким освещением в СМИ. И следят за этим Выбором и в русском обществе, и даже в других государствах.
Ибо зрелище действительно незабываемое. Ведь на Ристалищном Поле под Владимиром сходятся в бою сильнейшие двусердые Руси.
Несложно догадаться, что даже царю приходится доказывать право на титул. От него, конечно, никто не ждёт победы во всех состязаниях… Однако выступить нужно достойно. И уж точно попасть в число призёров.
Последним царём, кто пренебрёг Царским Выбором, был Константин I Нежданный. И хоть он показал себя отличным управленцем и реформатором, но в сорок лет всё-таки упал с лошади и сломал себе шею.
Рюриковичи не терпят слабаков. Совсем. Натура у них такая.
Хочешь править? Докажи, что силён и не дурак!
— Зато осталась традиция судебных поединков. Вообще-то их изначально принято было проводить либо своим оружием, либо на кулаках… Но кулаки бояре не любят, потому что там им залепить мог бы последний крестьянин, — Субаба усмехнулся. — Кулачные бои на Руси — это для всех. Зато на оружии бояре с детства учатся. Даже сейчас. Вот и возникло правило, что поединок и дуэль — только на оружии или на плетениях. И выбор всегда за тем, кого вызвали.
— Значит, если меня вызвал двусердый, который заведомо сильнее меня в плетениях, то я выбираю оружие! — кивнул я.
— Точно! И это, Фёдор, твой спасательный круг! — отозвался Субаба.
С тех пор два раза в неделю, когда остальные ученики уже давно отдыхали, он гонял меня деревянными тренировочными мечами и саблями. Причём длились эти экзекуции иной раз без малого часа по три. Сначала разминка, потом отработка движений с оружием, а затем — поединки с самим Субабой.
И в этих поединках я раз за разом оказывался битым. Всё-таки наш преподаватель не одну собаку съел на избиении ближнего своего. Во всяком случае, саблей, копьём и кинжалами орудовал так, что я даже подступиться к нему не мог.
И это несмотря на то, что на моей стороне была первооснова, которую Субаба не запрещал использовать.
Даже с ускоренным восприятием я не успевал увернуться от всех атак, что мне готовил этот тиран. В итоге, каждая наша схватка заканчивалась одинаково: я получал люлей — причём отнюдь не кебабных, а самых что ни на есть деревянных.
