Но Федя не ответил: видимо, так сильно устал, что даже возмущаться не мог. Сейчас, на бегу, я слышал только обрывки его мыслей. И ощущал страх, который он испытывает перед статуей.
Больше всего он боялся, что Тьма всё-таки сможет его соблазнить. А ещё стыдился того, что он слабое звено в нашей троице. И, между делом, просто до кучи, жутко боялся упасть во время забега.
Несколько залов миновали почти без остановок. Если мы не ошиблись, то верный путь к выходу оставался только один. За сутки Андрей с Федей перебрали всё, что здесь было.
И верно. Проход, по которому мы бежали, начал изгибаться, расширяться… А вскоре стены как-то вдруг закончились, и мы очутились на серой безжизненной равнине.
Впереди, где-то в полукилометре виднелась дверь. Та самая, будто высеченная на каменном скосе.
— Поднажмём! — радостно воскликнул Андрей и ускорился.
И даже Федя ускорился. Они пробежали метров двести, когда позади вдруг ощутимо вздрогнула земля. Словно взрывая каменистую поверхность, наружу выбиралась каменная статуя. А за спиной у неё, будто огромные крылья, раскрывалось полотно тьмы.
И из этой тьмы к нам тянулись миллионы рук, а ветер доносил миллионы голосов, звавших, умолявших, просивших…
— Вам не уйти! — прокричала каменная статуя. — Вы мои!
— Не сегодня, каменная дура! — рявкнул в ответ Андрей и, закашлявшись, шепнул обернувшемуся Феде. — Бежим, малой, бежим!..
И снова бег, как и в первый кризис. И опять растекающаяся за спиной темнота.
И Тьма, которая, делая один шаг, проскальзывает вперёд на пять.
Андрей добежал первым. И распахнул дверь, когда Тьме оставалось до нас всего метров двадцать. Первым, как и в прошлый раз, он толкнул в проход Федю. Успел ли сам уйти или нет — я не увидел, но почему-то был уверен, что ему Тьма почти не страшна. Скорее всего, она банально его не тронет — не её клиент.
А потом я снова падал. На этот раз молча. А вокруг меня шелестел бархатный голос:
— Снова уходишь?..
— Возвращайся!..
— Настоящий лабиринт будет ждать!..
— Должен вернуться именно ты!..
— Не приводи друзей!..
— Мы будем вместе!..
— Ты придёшь сам!..
— Всему своё время!..
Я открыл глаза под грохот решётки, отсекавшей меня и кушетку, где лежало моё тело, от остальной комнаты. А в дверной проём уже врывались ратники в тяжёлой броне.
И глядя на них, я был уверен: главное испытание у меня ещё впереди. Не так-то просто будет вырваться из Тёмного Приказа…
— Добрый день! Или доброй ночи? — приветствовал я ратников. — Извините, я не в курсе… Долго я вообще пролежал?
