— Что случилось? — спросил я, пытаясь проснуться и растирая свободной рукой лицо.
— Да это тут… Такое дело… В общем, твой дом сожгли! — после небольшой заминки вывалил на меня новости Кислый.
— Что-о-о? В смысле, сожгли? Не пожар случился, а именно сожгли? — вот теперь я определённо проснулся.
— Серьёзно тебе говорю! Пожарные сказали, что могло быть, типа, короткое замыкание… А я тебе говорю, что он полыхнул весь разом! Народ видел, шепчется… Чего ты думаешь, люди не знают, как полыхает, если горючим облить? Вот так и полыхнуло: прям разом!..
— Так… Матери ещё не звонили? С кем пообщаться по этому поводу?
— Ща, брат, я трубку передам! Тут «ус» с пожарными приехал, как раз про вас спрашивает.
— Давай…
Где-то минуту я слышал разные голоса на заднем плане, а потом в трубку грозно спросили:
— Седова Анна Петровна?
— Да нет же… Да ёлки!.. — раздались далёкие причитания Кислого.
— Нет, это её сын, Седов Фёдор Андреевич. С кем имею честь?
— Городовой старшего разряда, Слепоньков Дмитрий Игоревич. Я могу поговорить с владелицей дома?
— Рядом со мной её нет, Дмитрий Игоревич. Я живу сейчас в общежитии Васильков, а она в Стрелецком углу… Сможете пояснить мне, что там случилось?
— Короткое замыкание, Фёдор Андреевич! — отозвался городовой. — Дом старый, полы деревянные, стены тоже изнутри обиты досками… Загорелось всё мгновенно.
— Странно… Мы вчера точно выключали счётчик… — пробормотал я. — А счётчик включен?
— Я проверял: включен!
— А вода? — на всякий случай спросил я.
— А вода перекрыта! — буркнул городовой.
— Ясно…
— Может, забыли всё-таки, Фёдор Андреевич? — уточнил городовой.
— Может, и забыли… — ответил я.
Однако ни на миг в эту версию не поверил. Сам вчера проверял, точно помню. Мог кто-то влезть в дом, узнав, что мы уехали? Если бы мы были там чужими — запросто. А вот к своим никто бы не полез. Пройдут годы, пока нас в Усадебном углу успеют забыть.
Значит, влез кто-то со стороны. Но как он узнал, что можно лезть? И зачем после этого спалил дом?
Ситуация мне не нравилась, но настаивать, что в пожаре мы не виноваты — в моём случае, себе дороже. Лучше дать матери время привыкнуть к новому дому — и только потом сообщить о пожаре в старом. Иначе её истерики обойдутся и мне, и младшим в целую массу нервных клеток.
— Фёдор Андреевич, тут такое дело… — как бы в подтверждение моих мыслей проговорил городовой. — Нам бы поточнее понять, перекрыли или нет… Вы поймите, если перекрыли, тогда это поджог, и надо дело заводить! Будем тогда искать злоумышленника! А если не перекрыли, то вам взыскание денежное назначат: пятьдесят рублей. Можно сразу по листку оплатить, а можно после суда…
— Да дело-то открыть, наверно, можно… — проговорил я, ещё раз обмозговывая ситуацию. — А толку-то? Будете маму, как владелицу, гонять в отделение, а злоумышленника всё равно не найдёте…
— Может, и найдём! — расстроился городовой, но потом подумал и честно добавил: — Хотя, скорее всего, нет. Угол здесь у вас совсем глухой…
— Ну тогда и зачем нам бесплодные метания? Всё равно мы съехали. Жалко дом, конечно… Мама его любила… — я подумал и принял решение: — Знаете, ладно… Матушкины нервы дороже, да и мои тоже… Выписывайте взыскание! А ей не сообщайте пока. Очень вас прошу. Я сам выберу время и сообщу.
— Договорились, Фёдор Андреевич. А как тогда лист-то передать? Надо же его владелице отправить… — засомневался городовой.
— Выписывайте на неё, а передайте тому молодому человеку, который вам трубку дал, — предложил я. — Он передаст мне, а я всё оплачу. Сколько там времени на оплату дают?
— Пять рабочих дней.
— Ну и отлично. Успею. Вы же можете так сделать? Есть у вас данные владелицы дома?
— Да так-то… Ну… — городовой замялся, затем послышался голос Кислого, ответы городового…
После чего он радостно продолжил в трубку:
— Не извольте переживать, ваше благородие! Сделаем в лучшем виде!
— Спасибо! — поблагодарил я.
— Вам спасибо! — отозвался городовой.
Спустя десяток секунд в трубке вновь раздался голос Кислого:
— Братан, слышь, ты мне это… Пятёру должен.
— Ты чего, пятёрку ему вручил? — догадался я.
— Ну а то… Будет он просто так навстречу идти! — хмыкнул Кислый. — А с пятёрой сразу всё наладилось.
— Я тебе десятку дам, когда лист привезёшь. Что там вообще от дома осталось-то?
— Да ни хрена! Сгорел дотла, брат! Вовремя вы свалили… Тока мне это не нравится всё… Слышь, а кто это сделал-то?
— Да чтоб я знал! — откликнулся я. — У тебя семья где живёт? С тобой, в нашем углу?
— Ляха-муха! Брат! Ты такие вопросы не задавай! — запаниковал Кислый. — Так нельзя, брат! Я чёт волнуюсь!
— Успокойся, слышишь? — потребовал я.
— Слышу, ля…
— Так семья твоя где? В нашем углу?
— В нашем… — хмуро пропыхтел Кислый.
— Есть, к кому временно перебраться? — спросил я.
— Ну… В деревню можно отчалить… Но бате и мамке на работу придётся по два часа ездить…
— А ты им скажи, что расходы постараемся восполнить! — предложил я. — Как думаешь, тридцатка в месяц поможет?
— Каждому? — спросил с надеждой Кислый.
Я был уверен, что и просто тридцатка решит вопрос. Но не стал мелочиться:
— Каждому.
— Тогда поможет! — обрадовался Кислый.
