Тьма. Том 5 полностью

1. Не стать двусердым! Как я заметил, да и мама так говорит, двусердые могут прожить больше ста лет, а могут не дотянуть и до сорока. Причём вторых гораздо больше, чем первых. И хотя причины такой смертности мне достоверно неизвестны, однако не стоит рисковать.

2. Не лезть во всякие сомнительные предприятия! Андрей рисковал всю свою жизнь, и ему везло. А кто сказал, что будет везти мне? Никто не сказал! И никто такого не сможет гарантировать. А значит, любое сомнительное предприятие — неоправданный риск.

3. Заработать много денег! Лечение в местных больничках стоит дорого, а я хочу быть здоровым и счастливым. Поэтому деньги — это, как говорится, архиважный вопрос для моего выживания.

4. Не спешить! Тише едешь — дальше будешь. А я собираюсь проехать в этой гонке как можно дальше.

5. Избегать ситуаций, когда в меня стреляют. Особенно таких, в которых в меня стреляют чем-то очень убийственным. Такого мне не надо, так что быть местным силовиком я не собираюсь.

Мне кажется, это отличный план на вторую жизнь…

Извернувшись, Иванов метнул заклятие: одно, второе, третье… Миг спустя мой и без того бунтующий вестибулярный аппарат окончательно сошёл с ума…

… А затем наш полёт завершился на асфальте. Что удивительно, колёсами вниз.

Я ударился об дверь, а сверху на меня навалилась Дуня, которую силой инерции кинуло в ту же сторону. Прямо перед автомобилем вспучивало гриб взрыва. Не сказать, чтобы сильно большой… Ножка гриба не дотягивала и до зданий, стоявших вдоль дороги…

…Зато зацепил этот взрыв всё в окрестностях. Попортил фасады, выбил стёкла, поломал деревья, разметал снег и стоящие у поребрика машины. Хорошо ещё, людей вокруг не было: очень уж ранний час.

Вдали слышался стрёкот вертолётного винта. Боевая машина уходила прочь, выполнив свою задачу и даже не подозревая, что полностью её провалила.

— Вот… Вот это именно то, о чём я говорил, Фёдор Андреевич, — пригладив растрепавшиеся в полёте волосы, обернулся ко мне Иванов. — Стоит оказаться рядом с вами, и скучать мне не приходится…

В этот момент в кармане опричника зазвонил телефон. Он вытащил трубку, посмотрев на номер, сказал:

— Однако! — и знаками показал нам молчать. — Да, ваше величество?

Трубка разразилась гневными, но плохо различимыми с моего места тирадами.

— Завтрак? Конечно, святое! — отвечал Иванов, сохраняя на лице полную невозмутимость. — Совершенно согласен, ваше величество… Личное время священно даже для государя!.. Да-да! Особенно для государя… Да!.. Прервали завтрак?.. И почему же, государь?.. Ах, вот оно что!..

Мы с Дуней переглянулись. Она сидела вся бледная, с широко раскрытыми глазами. Меня тоже после взрыва ещё слегка потряхивало.

— Ужасающе, ваше величество!.. Пролетел над городом!.. Ужасно!.. Полностью согласен!.. — Иванов отвечал спокойно, будто там сейчас не государь на дерьмо исходил. — Скажу больше: стрелял, государь!

После этой фразы ругательства в трубке стали громче.

— Да, ваше величество… Сам видел!.. И из пулемёта, и ракету пустил. «Игла», если не ошибаюсь… Да… Выясню… А это уже знаю!.. Да! — Иванов едва заметно улыбнулся. — Целью был я, государь!

В следующий момент опричник чуть отнёс трубку от уха, а я понял, что до этого момента царь даже ещё и не ругался. Вот теперь даже я слышал отдельные слова, что-то вроде: «Убью!.. Четвертую!.. Семью на кол!» — и тому подобное и не всегда цензурное. А через пару десятков секунд связь прервалась.

— Он сейчас перезвонит! — предупредил Иванов, но даже договорить не успел, как прозвучал вызов. — Да, ваше величество?.. Да, трубку жалко, но это всего лишь устройство. Да… Я понял, ваше величество… Разберусь, государь… Прослежу… Принял «бросить остальные дела»… Да, государь!

Отбив вызов, Иван Иванович сначала минуту помолчал. Мы молчали вместе с ним, глядя на то, как в небе растворяется облачко взрыва, а из оконных проёмов высовываются ошалевшие люди. Да, здесь на Руси напрочь не знали правил поведения во время обстрела.