Опытный хирург может, взяв стопку тонкой папиросной бумаги, скальпелем разрезать её на то количество листов, какое ему необходимо. Человек, всю жизнь считавший сложные уравнения, на лёгких примерах способен обскакать по скорости калькулятор. И даже простой рабочий, забивавший всю жизнь гвозди, со временем учится забивать гвоздь одним ударом, на глаз просчитав и размеры гвоздя, и плотность материала, в который его надо вбить, и нужную силу удара.
Тысячи, десятки и сотни тысяч повторений… И рано или поздно ты достигнешь автоматизма. А тогда даже очень сложное дело для тебя станет простым и обыденным.
И я собирался добиваться этого, пока я молод и полон сил. Позже, когда мозг начнёт лениться, когда привычки будет всё сложнее менять, такой автоматизм ещё не раз выручит.
И уж если дело касается теньки — тут уж точно грех филонить. Тренировкам я и так уделял почти всё свободное время. А теперь, получив конкретную цель, начал долбиться в её направлении с настойчивостью отбойного молотка.
Жгутики — это часть меня. Да, они появились совсем недавно, и я к ним не привык, но я их чувствую. Пока они плохо слушаются, их сложно контролировать. Но я уже дважды учился ходить — и хожу! Я уже дважды учился писать, хватая непослушными пальцами перо или карандаш — и вот, пишу. И что мешает мне научиться идеально пользоваться жгутиками?
Между занятиями, после занятий, в любое удобное время — даже сидя на унитазе — я тренировался. Каждую «основу» я учился создавать максимально быстро. И так же максимально быстро учился сцеплять её с другими.
И нет, за неделю результатов я не ощутил. Так в жизни, к сожалению, не бывает. Но и останавливаться я не собирался.
У меня мало жгутиков. Я всегда буду в уязвимом положении по сравнению с теми, у кого этих жгутиков с лихвой хватает. Любая схватка с двусердым превратится для меня в соревнование моей силы с его быстрым набором. А мне это ненужно.
И зачем ограничивать себя пятнадцатью готовыми плетениями, если передо мной весь справочник⁈ Тысячи плетений, которые только и ждут, чтобы их кто-нибудь применил!
Так что я не сдавался. Мне нужно было стать быстроплётом, а значит, я должен им стать.
Вот так, совмещая дела с делами, когда был свободен от дел — я и жил почти всю неделю. К выходным Пьер прислал полный список всего необходимого для производства лака. С документами я ознакомился, наметил первоочередные задачи и приступил к их выполнению.
Первым делом встретился с Поповым, на этот раз заехав к нему без компании девушек. Коротко объяснил ему диспозицию и ввёл будущего партнёра в глубокую задумчивость.
— Наверно, сразу искать место для производства необязательно… — наконец, «отвиснув», сообщил он. — Первую поставку можно сделать и у меня в сарае… И с запасом можно заготовить… Сейчас-то я всего лишь пожилой человек с личными увлечениями, так?
— Как только мы начнём работу, придётся искать место за городом.
— Так-то да… А там нужна охрана, иначе будем покупать новое оборудование каждый месяц… — Павел вздохнул. — Я в этом не силён… Было бы такое место, где нас бы заодно с чем-нибудь ещё охраняли, да?
— Да!.. — я усмехнулся, но через секунду моя улыбка увяла, а потом и вовсе превратилась в задумчивое выражение лица.
— Фёдор? Придумал что-то? Есть такое место? — беспокойно уточнил Павел.
— Да их вокруг города пруд пруди! — выдал я. — Каждая, мать её, деревня — такое место!
— Ну вообще-то да… Но деревенские чужаков не любят. Им легче самим всё сжечь… — он усмехнулся. — Или у тебя деревенские корни имеются?
— Лучше! — ответил я, доставая трубку. — У меня есть деревенский приятель!.. Кислый?
— Да! Да! Чё как, Седой? — отозвался тот.
— Всё путём! Есть у меня тут один вопросик занимательный… Ответишь? — спросил я.
— Слушай, я за рулём… Если коротко только! — отозвался тот, а потом забурчал: — Ну чё ты там телишься-то? Ну чё ты телишься? Кто тебе машину-то доверил⁈
Слова «шовинизм» в этом мире если и было, то массово не использовалось. А вот сам шовинизм вполне себе имелся. Кислый, к примеру, отчего-то терпеть не мог женщин за рулём.
— Слушай, как думаешь… В твоей деревне можно договориться об аренде земли? — спросил я.
— А нахрена? Земли-то у них много… Но ты со стороны же.
— Поэтому тебе и звоню: ты-то для них свой, — ухмыльнулся я.
— А… А, ну да! Свой я! Думаешь провернуть, что это я землю снял? Да? — догадался Кислый.
— Ага! Ты снял, ты сарай поставил, ты людей для работы нанял, — кивнул я. — Только нужно, чтобы сарай в отдалении от домов был. Ну и чтобы за ним приглядывали по ночам.
— Деревенскому голове правду всё равно придётся сказать! — предупредил Кислый. — Но если очень надо, давай я тебя с ним сведу.
— Буду тебе очень благодарен! — отозвался я. — Когда с тобой связаться?
— Я щас твою сеструху довезу до дома, и можно ехать! — отозвался Кислый.
— А тебе «сокола» когда забирать? — припомнил я.
— А! Блин! Сегодня забирать! — расстроился Кислый.
— Ты в мастерскую машину-то свою верни! А я тебя оттуда заберу, и поедем на моей! — предложил я.
— А мне завтра в город надо! — ещё больше расстроился Кислый.
— Утром? — уточнил я.
