Я остановился рядом с преградой, которую создал Бубен, прямо напротив гостей. Даже удалось рассмотреть, что пятеро человек, стоявшие за долговязой фигуркой, одеты во что-то массивное и явно боевое.
В подобном в Ишиме ходят только ратники князя. Больше никому тяжёлой брони здесь не достать. Однако долговязая худая фигура на Дашкова походила мало. К слову, обратился ко мне неизвестный довольно вежливо:
— Здравствуйте, сударь. Вы явно не Бубенцов, а я хотел бы с ним поговорить. Срочно.
— Доброй ночи!.. Наверное, ночи, — отозвался я, пытаясь понять, где уже слышал этот голос. — Сударь, дело в том что Бубенцов сейчас очень занят травлей тараканов в этом здании… Поэтому он прислал меня поговорить с вами.
— Если мне не изменяет слух, то вы, Фёдор Андреевич, снова оказались в гуще событий… — констатировал голос, а я, наконец, вспомнил, с кем говорю:
— Это вышло совершенно случайно, Иван Иванович! И даже против моей воли!
— А я даже не сомневался, что вы так ответите… — с усмешкой в голосе согласился Иванов. — Но всё-таки я вынужден настаивать на том, чтоб вызвать сюда Бубенцова. Я проделал долгий и срочный путь из столицы, чтобы надрать ему задницу за самоуправство, и не намерен возвращаться обратно, не выполнив эту важную задачу.
— Да я бы с радостью, Иван Иванович! — ответил я совершенно искренне. — Мне эта «травля» тоже не очень нравится. Но воздействовать на разошедшегося Бубна я точно не смогу. Хотя, если честно, во многом его понимаю, хоть и не целиком одобряю…
— Вот-вот! — крикнул с лестницы Бубен.
— Тогда, Фёдор Андреевич, я вынужден попросить вас заткнуть уши… — я хоть и не видел Иванова, но был уверен, что он сейчас улыбается. — Сделайте это, пожалуйста.
— Делаю! — отозвался я, закрыл уши и сообщил: — Закрыл.
Иванов молча коснулся рукой горла, а потом дом культуры накрыл его рёв:
— БУБЕНЦОВ, ТВОЮ ДУШУ! А НУ ЖИВО СНЯЛ СВОЮ ЗАЩИТУ И ПРИТАЩИЛ СЮДА СВОЮ ЗАДНИЦУ, ЧТОБЫ Я ЕЁ НАДРАЛ! КАКОГО ЧЁРТА МНЕ СНОВА ПРИШЛОСЬ КРАСНЕТЬ ЗА ТЕБЯ ПЕРЕД ГОСУДАРЕМ⁈ ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ НА СТАРОСТИ ЛЕТ⁈
— Не, ну а что, смотреть на них, что ли? — не удержался Бубен и тоже принялся орать, спускаясь по лестнице. — Они тут за отделение от Руси, за свержение царя-батюшки, а я — сиди и слушай? И вообще, они меня похитили! И убить хотели! И Федю вон тоже!
— Они тебя похитили? — усомнился Иван Иваныч. — Бубенцов, ты меньше заливай. Как они могли похитить человека, который в прошлый раз пароход сжёг так, что тот ещё сутки под водой горел, а?
— Да… Двинули по башке! И похитили! Вон, у Феди спроси! Так всё и было! — чуть не охрипнув от возмущения и даже слегка закашлявшись, отозвался Бубен.
— Ага-ага, уже побежал спрашивать… — закивал за преградой Иванов. — Ты просто дал себя по башке двинуть. Это Федю, может, похитили, а ты подставился, чтобы с чистым сердцем бойню устроить. И КАК, УСТРОИЛ БОЙНЮ, ДА⁈
— Нет! — соврал Бубен.
— Фёдор Андреевич, сколько там уже трупов? — спокойным голосом поинтересовался Иванов.
— Эм… Ну с десяток, наверно… — уклончиво ответил я, не желая подставлять приятеля.
Хотя выгородить его будет сложновато. Как минимум, пятую часть придурков он-таки успел перебить.
— А сколько всего человек было? — задал вопрос в верном направлении Иванов.
— Ну… Между сорока и пятьюдесятью… — вынужден был признать я.
— ЭТО ТЫ ТАК НЕ УСТРАИВАЛ БОЙНЮ, БУБЕНЦОВ⁈ — проревел Иванов и, кажется, даже забыл поднести руку к горлу.
