— Итак, что было найдено в тайнике? — спросил следователь, которого звали Заволгин Пётр Андреевич.
— Прошу, опись находок! — вытащив два листа со списком, Пьер протянул их нашему собеседнику из Тайного Приказа.
— Как я понимаю, всё ценное вы оттуда переместили, и мои люди могут приступить к следственным действиям, так? — скользя по списку взглядом, уточнил Заволгин.
— Совершенно верно, — кивнул я.
Остаток дня слился для меня в сплошную суету. Сначала мы с помощью вновь вызванных ребят Кислого перемещали наверх всё содержимое тайника под подвалом. При этом каждая вещь первым делом попадала к Пьеру и его приятелю-оценщику древностей, которого срочно вызвали в особняк.
Ну а затем изученную и внесённую в список находку уносили на второй этаж, в одни из двухкомнатных покоев.
Ну а что-то переносили, что называется, скопом. К примеру, три сундука мы так и не сумели вскрыть, поэтому в списке их обозначили просто как «сундуки», без указания содержимого.
А чтобы чему-то, по размеру меньшему, чем сундук, не приделали ноги, по всему маршруту наверх стояла охрана. И да, благодаря Софии мы всё-таки успели её нанять.
Спустя полчаса после телефонных переговоров к нам прибыл десяток «ирбисов». Во главе был суровый седоусый десятник, который где только ни служил за последние пятьдесят лет. Причём найм охраны мне с Авелиной пришлось оформлять в срочном порядке. Потому что у нас, что называется, «подгорало». Обошлось это семейному бюджету Седовых-Покровских в 2000 рублей.
И это мы ещё не начали выполнять требования «ирбисов» по организации безопасности. А их было немало: установка следящих устройств, организация поста охраны, расстановка сигнализаций, закупка сейфа для оружия и боеприпасов — ну и, естественно, выделение комнаты для отдыха бойцов. Хорошо ещё, они согласились на расположение в подвале. К вечеру там как раз должна была освободиться пара комнат.
Ну а после опустошения хранилища я позвонил Бубну, чтобы порадовать его новой порцией приключений.
Надо сказать, опричник возник на пороге особняка уже через пятнадцать минут. И в этот раз его вечно недовольная физиономия даже излучала некое подобие радости.
Собственно, после приезда Бубна руки у меня были уже метафорически развязаны. Так что, связавшись с Арсением Булатовым, я сообщил ему о находках. После чего тут же отзвонился Косте, а затем и в Полицейский Приказ.
И — понеслась! Через час в доме было не протолкнуться от мундиров и прочих служивых людей. И всем им было здесь что-то очень нужно.
Так и хотелось сказать: «Судари и сударыни! А не изволите ли вы выметнуться из моего дома в раменье, чтобы вам всем пусто было!..» — но они не изволили. И я мог их понять! Конец ноября на дворе. Мороз минус двадцать два на ярком солнышке. И, видите ли, всем приятнее через плохо, но всё-таки отапливаемый дом ходить, а не копаться в снегу вокруг беседки в попытках её открыть.
Вскоре в гараж особняка начали выносить останки несчастных пленников. К этому времени хотя бы в одном случае удалось выяснить, с чьими костями мы имеем дело.
Погибшей девушкой оказалась Вероника Андреевна Дашковская, пропавшая в июле 1889 года. Сведений о её пропаже в открытом доступе почти не было, разве что несколько упоминаний.
Зато было точно известно, что по-прежнему жив её брат — Дашковский Виктор Андреевич. В связи с древностью лет он оставил пост главы рода, но часто помогал младшим родственникам.
