— Но!.. — царь усмехнулся. — Люди вы молодые. Глупые. Рисковые. Если вам деньги сразу выдать, всё до копеечки растратите, и пользы никакой не будет. Поэтому награда будет храниться на особом счету в Денежном Доме. И получать вы эти деньги будете, как вложение в ваши личные производства и предприятия.
— А если их нет ещё, ваше величество? — пользуясь паузой, тихонько уточнила Покровская.
— Значит, надо завести, — пожал широченными плечищами государь. — Но вообще-то мне ПУП докладывал, что твой будущий муж без дела не сидит… Вот уже второе предприятие задумал делать… Вот ты у него сама и поинтересуйся, что там и как.
— Ваше величество, а что нужно будет, чтобы вы вложились в предприятие? — сразу же уточнил я. — И какой будет ваша доля?
Я не расстроился. И не обиделся. Хотя, будь я обычным девятнадцатилетним мальчиком, должен был и обидеться, и расстроиться.
Просто, не будь у меня памяти Андрея, я бы, наверно, действительно спустил всю награду. Прямо как того и опасался государь. Чего уж самому себе врать-то? Мало кому в таком возрасте хватает навыков и мозгов, чтобы успешно вести собственное дело.
Так что решение царя я прекрасно понимал. Опять-таки явно сработал всё тот же принцип, что нужна не рыба, а удочка. Мало выдать капиталы, надо заставить людей эти капиталы преумножать.
А ещё неплохо бы прикрыть новые предприятия от посягательств.
В общем, царь банально перестраховывался. Чтобы богатые не стали ещё богаче, а бедные, вроде меня, не остались бы такими же бедными.
— Верно мыслишь, Седов!.. — одобрительно кивнул Рюрикович, отвечая на мой предыдущий вопрос. — Как только у вас появится что-то стоящее, распишите в прошении, сколько хотите денег для развития, и что предполагаете делать дальше. Прошение я рассмотрю лично, и если увижу, что дело того стоит, выделю под него деньги. А взамен хочу получить от вас долю участия в размере одного процента. Вам это не в убыток, а всем вокруг — знак, что я бдю! И пусть только попробуют учудить чего!..
На этих словах царь погрозил кулаком в воздух. Видимо, тем самым неизвестным, которые могут «попробовать учудить».
— А как ты, Седов, получишь старшего кмета, так и свой надел получишь! — вернулся ко мне взглядом государь. — Там будете собирать своё войско, там построите своё имение… Пока же выделю вам особняк в Ишиме, чтобы не очень накладно было содержать. Попрошу Дашкова, пусть подыщет… Считайте это тоже частью награды.
Я хотел сказать, что особняк у меня уже есть. Но царь только головой качнул, заметив, что я рот открываю:
— Да знаю я, что тебе Волковы подарили! Однако там пусть твоя семья живёт. К слову, если кто из твоих родственников станет двусердым — тоже войдёт в род Седовых-Покровских. Пока же пусть живут, как живут… И надо бы, чтобы за вами кто присмотрел…
— Государь, так Бубенцов же есть! — напомнил со своего места Иванов.
— Бубенцов пусть как опричник присматривает. Если справится, так и быть, пущу его назад во Владимир… В общем, пусть старается: прикрывает, помогает… Ну и местным служакам по рукам даёт. Нет, надо, чтобы кто-то… А, я знаю!
Лицо Рюриковича неожиданно приняло выражение заправского хулигана. Ну а царственные губы сами собой растянулись в каверзной улыбке:
— Я знаю, кто за ними присмотрит! — с какой-то подозрительной радостью объявил государь.
— И кто, ваше величество? — не удержавшись от любопытства, тихонько уточнила Покровская.
— А это пусть будет неожиданным подарком! — по-мужицки огладив рукой бороду, хохотнул царь. — Хочу на ваши лица посмотреть, когда узнаете, кто за вами приглядывает…
— Я кажется, понял о ком вы, государь… — с улыбкой кивнул Иванов. — А ему самому?..
— А он тоже в новый род войдёт! — отмахнулся Рюрикович. — К нему разве что закадычные наши друзья привязались бы… Да время-то уже, почитай, давно ушло!
А затем вновь посмотрел на меня и Авелину и сообщил:
— Вам может показаться, что вы к браку не готовы, молодые люди… Но брак — это дело такое… К нему подготовиться не получится. Недаром Церковь определила семейную жизнь в подвиг, равный монашескому. Я тоже не был готов, когда мне жену в тридцать пять лет нашли. Так что… Зато и вопросов к вам у родов, которые враждовали с Покровскими, не останется. Новый род — значит, новые связи.
В ответ я постарался взглянуть на царя не только с вопросом, но и почтением. Получилось так себе, но… Государю, видимо, на почтение было слегонца наплевать. Он продолжал с энтузиазмом объяснять, одновременно начёсывая Тёме шерсть на загривке:
