Танцев в этом мире было, прямо скажем, не так уж много. Вот трястись под бодрую музыку здесь ещё как-то научились. А все эти вычурные вальсы, мазурки, котильоны, полонезы, гавоты, кадрили и польки изобретать не стали.
Первым всегда шёл вступительный танец. Что-то среднее между русским народным и французским бранлем. Все движения — мелкими шажками, неспешно и под громкую музыку.
Второй танец был ближе к бальным танцам из мира Андрея. Нечто среднее между вальсом и менуэтом. Его тоже ещё можно было перетерпеть, не испытывая неудобств.
А вот третий танец — активный, некое подобие тарантеллы, чтоб ей пусто было… Впрочем, он пришёл из Италии, так что ничего удивительного. А я, честно говоря, никогда не любил активные танцы с большим количеством движений. Просто не мог их запомнить.
И заранее признался жене, что после него — я пас. Ведь следом должны были идти ещё более активные танцы, близкие к народным. Как русским, так и ромейским: греки-то тоже хороводы практиковали.
В отличие от меня, Авелина танцевать умела. И, кажется, даже любила. Поэтому заранее получила моё разрешение на участие.
Возможно, потом, когда я что-нибудь выучу — смогу порадовать, составив ей компанию. А пока я с горем пополам выучил три основных танца, без знания которых на подобные приёмы лучше вообще не ходить.
Второй зал был просто создан для танцев: огромный, просторный и с отличной акустикой. И, когда с галереи грянула музыка, её было великолепно слышно, где бы ты ни находился. Первыми в танец втянулись хозяева вечера, затем — особые гости. В первую очередь та же Саша, получившая в партнёры одного из молодых Дашковых.
А потом уже и все остальные гости. Вдоль стен зала, под сенью галереи, остались только те мужчины, которых не выцепили бойкие дамы. А таких набралось совсем немного.
— Что за история с тем, что нас назвали боярами? — шепнул я Авелине, когда привык к ритму и удостоверился, что не путаю движения.
— Это… Это из-за наших земель, — ответила она, а затем отошла, делая изящный оборот вокруг своей оси. — Земскими землями владели только бояре и князья.
Новое движение, и снова пришлось прерваться.
— А царские бояре? — уточнил я.
— Они не владеют землёй, а только управляют ею, — пояснила Авелина. — Так же, как светлейшие князья — ставленники царей. Например, тот же Дашков.
— И зачем это в нашем случае подчеркнули? — спросил я.
— Чтобы показать наше особое положение, — пояснила Авелина. — Смотрите, мол, Дашков выделяет их среди других дворян. И ставит вровень с собой и другими князьями.
Музыка вновь нас разделила, и на сей раз довольно надолго.
— Честно говоря, не уверен, что это нам на пользу… — заметил я, когда мы снова сблизились в танце.
— Если честно, меня тоже терзают сомнения… — призналась Авелина. — Но вообще-то было приятно…
Впрочем, её реакцию можно понять. Для неё это был прорыв, выход из общественной изоляции. Недаром она так волновалась из-за этого приёма. В дворянской среде принято было девушек представлять свету в шестнадцать, а юношей — в восемнадцать. И пусть многие называли это пережитком прошлого, но традиции следовали.
А у Авелины такого шанса не было. Кто пригласит на приём девочку из почти стёртого с земли рода?
Нищую, по меркам аристократов, запуганную и привыкшую к затворничеству.
Так что для Авелины сегодняшний вечер был одним из важнейших в жизни. И я её всячески поддерживал. А вот разделить её волнение никак не мог.
Тому, кто бухал с царём винище во дворце у Греческого моря, стесняться нечего. Большинству присутствующих это и присниться бы не могло.
Первый танец закончился, и гости разбрелись по залу. Мы с Авелиной тоже решили поискать знакомых. Первыми, как ни странно, обнаружили Малую с Костей. Эти двое держались рядом, хоть, как обычно, делали вид, будто это чистая случайность.
Потом наткнулись на Виктора Псковича, который скучал в одиночестве. И, собственно, возле него и застряли. Бросать хорошего человека в одиночестве не хотелось. Тем более, Виктор явно ощущал себя даже более чужим на этом празднике, чем мы.
— С-скорее бы на-напитки принесли… — признался он. — А то пе-первый танец у с-стены отстоял.
— Ты ничего не потерял! — с заговорщицким видом шепнул я.
— Ужасно! Надо срочно найти тебе пару! — искренне расстроилась моя жена.
— Н-не надо! Я к т-танцам р-равнодушен! — успокоил её Пскович и решительно закрыл тему. — П-просто скучно т-тут… К с-слову, п-прекрасно выглядишь!
— Спасибо! — засмущалась Авелина, сдержанно улыбнувшись.
Со стороны могло показаться, что она принимает комплимент как должное. Но я уже знал её достаточно хорошо, чтобы понимать: это просто привычка скрывать эмоции.
А вот одна рыжая особа не скрывала ровным счётом ничего. Она грациозно двигалась по залу в нашу сторону, отвечая на поклоны и осыпая всех улыбками. Вот оно, царское воспитание. Даже немного завидно: так молниеносно располагать к себе людей — талант, которому я вряд ли за всю жизнь научусь.
— Вот вы где! Федя и Лина! Вас-то я и ищу! — радостно заявила Саша.
И одним движением приковала к нам множество взглядов, полных зависти и даже, местами, ненависти.
