Если не дать человеку выспаться, он встанет с утра злым и недовольным. А если его ещё и будят посреди ночи, отрицательные чувства будут во стократ сильнее.
Когда я открыл глаза, вот честно, готов был растерзать всех.
А в итоге с удивлением понял, что жена и кот проснулись раньше. И ещё понял, что яркая вспышка за окном — это не салют. От него обычно с потолка штукатурка не сыплется, а стёкла не дрожат.
— Так… И что у нас происходит? — продирая глаза, спросил я.
— Только что защита просела… — отозвалась Авелина, глядя на меня круглыми испуганными глазами. — Долей на пятнадцать сразу!..
— Чёрт! — выругался я, слетая с кровати и подмечая, что Тёма сидит на свежевыструганном подоконнике.
И с каким-то очень нервным интересом наблюдает за улицей.
Тёма если за чем-то так наблюдает и никуда не бежит, это подозрительно. Обычно-то он сразу ломится карать и полосовать. А тут даже уши обеспокоенно прижал к голове.
В особняке уже звучали отрывистые команды Давида. Судя по грохоту ног и крикам, он, похоже, поднял всех, кто приехал вечером в особняк. И это тоже кое-что да значило.
Я натянул штаны с майкой, прихватил «пушка» и выскочил из комнаты в тапках на босу ногу.
И спустя всего десяток секунд моё любопытство, наконец, оказалось удовлетворено.
Нас обстреливали.
Сначала я почувствовал, как замедляется время… Потом краем глаза увидел в окне что-то тёмное…
А затем над забором, прямо напротив окна, расцвёл огненный цветок взрыва.
Хорошо, что я додумался прикрыть глаза, иначе мог бы слегонца и ослепнуть. Правда, наверно, не стоило бы мне с закрытыми глазами бегать… Но когда продираешься через кисель, в котором даже звуки растягиваются, как-то не до подобных нюансов. Ты просто напрягаешь все силы, чтобы бежать сквозь эту плотную тягучую массу.
Залёгший поперёк коридора боец в мой фокус внимания не попал. И, споткнувшись об него, я кувырком полетел на пол. В этот момент взрыв, наконец, передался через защиту к особняку, и дом ощутимо тряхнуло. Сверху на меня посыпались остатки штукатурки, а окна затопило ярким светом вспышки.
— Ваше благородие? Вы целы? — забеспокоился лежащий боец, об которого я споткнулся.
— Цел… Цел… — ответил я, приподнявшись и выглянув в окно.
Защита Авелины выдержала. Лишилась пятой части прочности, но мало-помалу восстанавливалась. Скорее всего, к новому выстрелу отыграет процентов пять.
Наверно.
Честно говоря, мысли со сна ворочались как-то тягуче, лениво. Соображалось очень туго. Прямо как у капитана из мультфильма «Остров сокровищ» в мире Андрея: «Пушка!.. Они заряжают пушку!.. Зачем?.. А!.. Они будут стрелять!».
И вот это мне категорически не нравилось.
Никакой артефакт от артиллерии надолго не защитит. А стреляли чем-то крупным. Не так я себе представлял жизнь в сердце Ишима, совсем не так… Здесь, в самой дорогой части города, возле кремля, должен быть вечный праздник. Балы, красавицы, прислуга и дорогие тачки.
