— Во Владимире смогли разобрать только часть записей, — признался Бубен, когда увидел, что все готовы его слушать.
Он выложил на стол пачку листов, на которых я узнал текст, скопированный из дневника Лампы. Видимо, оригинальный дневник уже уехал в царские архивы, и теперь его оттуда никому никогда не вытащить.
И это к лучшему, честно говоря…
— Что там сложного-то? — между тем, удивился Дашков.
— Сложное там, ваша светлость, в сокращениях! — пояснил Бубен. — Лампа занимался не самыми честными сделками. И с лихими людьми был тесно повязан. Поэтому настоящих имён в своём дневнике он, естественно, не упоминал.
— И как же тогда вашим людям удалось что-то разобрать? — совершенно не по-княжески присвистнув, оценил Дашков.
— Головой, ваша светлость, головой! — ответил Бубен, заставив князя раздражённо нахмуриться. — Светлые головы там, в нашем престольном граде Владимире, сидят. Ещё и не такое раскапывают. К тому же, всё становится чуть-чуть проще, если знать, где искать.
С этими словами он вытащил один из листов и, указав на подчёркнутый фрагмент текста, сообщил:
— Основным подельником Лампы был Улус.
— А это имя я, кажется, помню… — ещё больше, но уже по делу нахмурился Дашков.
— Спросите у отца. Скорее всего, он про него многое сможет рассказать… — криво усмехнулся Бубен. — Улус был грозой среди лихих людей Ишима в конце девятнадцатого и начале двадцатого века. Его настоящее имя Монголов Савелий Фёдорович.
— Монголовы… — закивал князь. — А вот Монголовых я помню. Но они же все мертвы!.. Отец лично нашёл и вырезал последних негодяев.
— Всё так, — кивнул Бубен.
— Простите… А можно нам, молодым, рассказать, что там за история? — не став стесняться, решил я уточнить.
— И я тоже, между прочим, не знаю! — присоединилась Александра, да и Авелина закивала.
— Тобольский заговор, — напомнил нам троим Дашков. — В 1953 году несколько десятков родов попытались отделиться от Руси. Сердцем заговора были рода из Тобола. Хотели основать свою Вечевую землю. Корни заговора тянулись аж сюда, к нам в Ишим. И мне с этим пришлось разбираться. В итоге удалось вычислить, что главой заговорщиков был тот самый Савелий Монголов, глава этого старого рода. И он же, получается, был Улусом?
— Пару раз союзники называли его именно так. Однако в те времена следователи не придали этому значения, — кивнул Бубен. — Хотя всё старательно записали. Улуса упоминает и наш Лампа. Называет его «молодым да наглым». Часто на него ругается нехорошими словами. И это единственное имя в дневнике, которое написано полностью.
— Потому что не имя, а прозвище, которое знали только «свои»… — кивнул я. — Получается, Монголов ещё задолго до того, как устроить заговор, крутил всякие дела с лихими людьми?
— Монголовы сильно пострадали в усобице в середине девятнадцатого века, — пояснил Дашков. — У них род насчитывал почти сотню членов, а осталось всего десять. И половина из них — старики, пусть и сильные двусердые. Савва рано стал главой рода. Где-то столько же ему было, что и вам с Авелиной. Вот и искал, как бы восстановить богатство.
— Ну это не повод лобызаться с лихим людом… — усмехнулся я.
— Ты-то, Фёдор, конечно, объявил им Священную Войну… Вот только не все же такие чистоплюи, как ты! — проворчал Дашков, недовольно зыркнув уже на меня.
Вот и давно ожидаемый намёк, что я себе многовато позволяю. Пока ещё, можно сказать, мягенько пожурили. Но это пока. Если продолжу в том же духе, пожурят чуть серьёзнее.
Так что я сделал виноватое лицо, застенчиво улыбнулся и даже кивнул. Мол, вроде как и сам не рад, да и ваши намёки ловлю на лету…
