— Ты станешь моим!..
— Значит, станешь мной!..
— А я стану тобой!..
— Это неизбежно!..
<p>Глава 7</p>Отрывок из беседы на «Первой волне» с Явлатовым Александром Фёдоровичем, членом Государственной Думы
Ведущий (В):…Значит, ничего не изменилось?
Явлатов (Я): Как не изменилось? Изменилось. Обычные и двусердые нынче уравнялись в правах.
В: Но ведь, как и раньше, двусердые не могут применить силу, если их оскорбят обычные.
Я: Послушайте… Мы семьдесят лет пытались построить новое общество. Правовое общество, прежде всего. О каком применении силы при оскорблении идёт речь? О чём вы, помилуйте?
В: Но ведь многим нашим зрителям, да и мне, казалось, что царский указ — это просто наказание для двусердых. И теперь это наказание отменено.
Я: Царский указ — необходимая мера, призванная сломать старый порядок вещей. А чтобы было понятнее… Ну давайте, предположим, я объясню так…
Раньше оно как было? Двусердый — это дворянин, высшее сословие, верно? Однако уже в начале двадцатого столетия и речи не шло о жёстком сословном делении. Доступная всем государственная лекарская служба, обязательное начальное образование… А двусердые по-прежнему оставались именно что сословием. Верно?
В: Да, всё так…
Я: Но вдумайтесь сами. Как в новое время строить миропорядок, опираясь на такой дремучий пережиток, как сословия?
В: У саксов, франков и ромеев-то получается.
Я: Плохо получается! Откровенно плохо! У саксов половина населения писать не умеет. А мы ещё удивляемся, с чего у них техническое развитие начинает отставать. А откуда им таланты брать, чтобы двигать это техническое развитие? Чтобы развивать химическую промышленность, ядерную энергетику, информационные технологии? Нужен отбор, который поможет выявлять лучших! Нужны общественные подъёмники, которые могут талантливого паренька или девушку из глухого угла, да хоть из глухой деревни, вознести на вершину развития и прогресса!
Что, скажете, это неправильно?
В: Нет-нет, конечно! Это правильно!
Я: Ну вот и я о том же. А как прикажете это делать, если обычный, но гениальный изобретатель не может и слова поперёк сказать двусердому, но совершенно обычному дворянину?
Мы успели позабыть, каково это, когда кто-то считает себя лучше других лишь потому, что у него чёрное сердце. И зачем же нам возвращать эти дремучие времена? У нас новые условия, новые вызовы. У нас есть оружие, по своей разрушительной мощи сравнимое с двусердым богатуром. И его, прошу заметить, создали обычные. Значит, надо строить новые отношения, вводить новые правила.
В: И какие они теперь, эти правила, Александр Фёдорович?
