Девушка ждала, пока Фелисити наслаждалась очередным ужином. Стоя у тёмного окна, она смотрела, как удаляются и исчезают из виду огни экипажа. Затем Элеонора заперла дверь и, стоя в пустом гостиничном номере, произнесла:
– Я желаю, чтобы Чарльз Пембрук предпочёл не жениться на Фелисити Дарлинг.
Пламя в камине замерло, и капли дождя застыли на оконном стекле. На миг Элеонора застыла в этой тишине, и мысли текли медленно, словно в патоке. Затем словно разряд энергии прокатился по её рукам, и всё её тело содрогнулось.
Она всё же сделала это. Она загадала желание.
Фелисити вернулась домой через несколько часов, когда Элеонора уже клевала носом над шитьём. Дверь с грохотом распахнулась, и девушка резко проснулась:
– Мисс?
Лицо Фелисити было искажено от злости:
– Что ты ему сказала?
– Простите, мисс, я не понимаю, о чём вы…
– Ах ты лживая маленькая ведьма! Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Чарльз был достаточно любезен, чтобы сообщить мне: он считает, что я обращаюсь с тобой несправедливо! Что ты ему наговорила?
Элеонора протянула недоштопанный платочек, словно белый флаг.
– Я не сказала ничего, чего вы бы не слышали, мисс.
– Лгунья, – выплюнула Фелисити. – Мало того что ты была связана с этой девицей Бартрам, так ещё это…
Кулаки мисс Дарлинг сжимались и разжимались. Она стиснула зубы так, что на шее задёргалась вена, но всё же не двигалась, словно связанная смирительной рубашкой. И Элеонора поняла, что Фелисити не посмеет её ударить.
С любопытством она попробовала границы дозволенного чуть больше.
– Надеюсь, я не послужила причиной каких-либо раздоров между вами и мистером Пембруком, мисс.
Лицо Фелисити перекосило от ярости:
– Вон. Вон!
Она бросила бинокль прямо в голову Элеоноры, но девушка успела увернуться, и тот разбился о стену. Элеонора метнулась в гардеробную, захлопнула дверь и подперла стулом под ручкой. Фелисити билась в дверь, пинала, кричала, как ребёнок, а когда охрипла от крика – то тихо заплакала.
Элеонора так и не отперла дверь.
– Сработало? – шёпотом спросила она, вглядываясь в тёмные углы гардеробной.
Ответа не было.
Осеннее солнце вызолотило Роттен Роу. Над головой сияла дымка оранжевых листьев, переливаясь, точно тлеющие угли в камине. Представители высшего общества наслаждались прогулками. Герцоги и графы красовались верхом на своих скакунах, блестя сапогами. Ландо неспешно скользили вперёд, полные смеющихся женщин и предупредительных мужчин. Шуршали страусиные перья, и трепетали на ветру ленты. «Словно целое поле вымпелов, – подумала Элеонора, – как на средневековых рыцарских турнирах». На миг она представила себя принцессой, сидевшей в ложе, готовой к представлению, когда в её честь будут сражаться рыцари. Были даже зрители, облокачивавшиеся на железные ограждения по обе стороны от дороги. Они пришли сюда, чтобы созерцать, а не для того, чтобы созерцали их, но Элеонора всё равно смотрела.
Смотреть из окна было гораздо лучше, чем слушать оглушительную тишину внутри экипажа.
Фелисити сидела с закрытой записной книжкой на коленях и зло смотрела в окно. Чарльз смотрел в другую сторону, похожий на приговорённого в суде. Они были словно чужие. Элеонора сейчас всё бы отдала за то, чтобы забыться в чтении, пусть это и был просто способ спрятаться от реальности.
Она снова стала наблюдать за толпой. Моряки на побывке, гвардейцы в алых мундирах, няни, покачивающие детские коляски. Экипаж проехал мимо молодой семьи. У отца была внушительная борода, как у Уильяма Гилберта Грейса[25], а шляпку матери украшало зелёное перо. Их пухлый сынишка гонялся за обручем. Он бил по обручу палкой, изредка попадая по коленям кого-то из прохожих, но никто не сердился. Трудно было сердиться на мальчика, едва переставшего держаться за мамины юбки.
Мальчик с размаху ударил по обручу, и тот исчез в толпе. Элеонора улыбнулась, подалась вперёд и обернулась. Так приятно было видеть, как ребёнок играет, а не слоняется среди прилавков уличных торговцев, выпрашивая объедки.
Обруч перекатился через железное ограждение и выкатился как раз на дорогу на пути кэба. Мама мальчика озиралась:
– Сэмюэль?
Мальчонка рванул за обручем.
– Сэмми!
Лошадь встала на дыбы. Мальчик повернулся. Его родители уже перепрыгнули через ограждение. Элеонора ударилась о крышу экипажа.
– Остановитесь! – крикнула она. – Там ма…
Лошадь резко опустилась, подминая под себя всю семью…
А потом был только крик.
Элеонора высунулась из окна, зовя возницу:
– Позади нас произошла беда! Нужно…
Стук копыт. Крики. Хруст, о котором она даже думать не хотела. Элеонора повернулась и увидела, как лошадь рванула к ним, волоча за собой экипаж. Тот врезался в какое-то ландо, отбросив его в сторону. Всадники поспешно направляли коней прочь.
Элеонора нырнула обратно в экипаж, когда кучер, ругаясь, натянул поводья. Лошади фыркали, раздражённо притоптывая, и экипаж накренился.
– О господи… – выдохнул Чарльз, потянувшись к ней. – Ты в по…
Что-то ударило в них. Экипаж дёрнулся вперёд. Фелисити взвизгнула. Кучер выругался, что-то громко затрещало, и их повело вбок.
