В это ясное, по-летнему жаркое сентябрьское утро, здесь, в прекрасной прованской долине, выстроились друг против друга две армии.
Быть может, с сотворения мира не встречались на поле битвы два столь несхожих войска.
… Людовик де Мервье, герцог Сентский, вице – коннетабль Франции, командующий французскими крестоносцами, оглядывал ряды тех, с кем сегодня предстоит сразиться его рыцарям и еще множеству других воинов, что явились сюда по зову церкви и долга. Прямо напротив него, в центре, под белыми полотнищами с головой трехрогого быка и оранжевой змеей стояли бретонцы-язычники. Перед их рядами, вокруг вознесенных на высоких постаментах идолов, водили хороводы люди в длинных одеждах – друиды. Рядом с арморикцами, пестрым скопищем толпились баски, что спустились с пиренейских круч, повинуясь воле своих старейшин и колдунов. Их вовсе не смущало то, что придется сражаться с собственными соплеменниками из Наварры и испанских королевств. На левом крыле вражеского войска расположились катарские хоругви. Герцог невольно ощутил глухой гнев. Эти еретики, чье воскресшее вдруг лжеучение лицемерно запрещает проливать кровь, составляли сегодня почти половину армии Дьяволицы и, как достоверно было известно, три четверти противостоявшей крестоносцам кавалерии.
По слухам, даже кое – кто из дворян Лангедока осквернил свои гербы и по велению ересиархов присоединился ней. Взгляд герцога скользнул по правому крылу противостоящего войска. Там под синими выгоревшими полотнищами расположились те, кто принес Светлой Деве победу под Тулузой, лучшая часть ее солдат, многие из которых бились на ее стороне с самого начала мятежа.
Людовик посмотрел на дымы, поднимающиеся за спиной врага.
Бесполезные ухищрения: вражеские катапульты будут разбиты огнем ста с лишним пушек до того, как успеют выпустить первые снаряды.
И поймать в одну и ту же ловушку второй раз рыцарей не удастся: мощный резерв будет наготове и не даст окружить атакующих.
Видит Бог, сегодня Дьяволица пожалеет, что не умерла…
Затем, повернувшись, он обратил свой взор на тех, кому предстояло в этот день, вместе с ним защитить веру и Богом установленный порядок, кому предстояло развеять бесовский морок.
Сердце его невольно наполнилось радостью, потому что крестоносцев даже на первый взгляд было куда больше, нежели бунтовщиков.
В центре, на острие главного удара, стояли пришедшие сюда под его началом французские рыцари, сведенные в семь знамен.
