– Что такое? – недовольно буркнул силезец.
– Посмотри, Владислав. Может, показалось, но вон там вроде дым.
Владислав прищурился, поглаживая бороду. Глаза стали двумя узенькими щелочками, за которыми цепко и насторожено поблескивали зрачки.
– Вряд ли здесь кто-то встретится нам, – высказался он наконец. – Тут и раньше жилье редко попадалось. А уж теперь…
Тотчас послал кобылку аллюром, молвив не очень-то доброжелательно.
– Нечего торчать тут, вот будем внизу – тогда и отдыхать будем.
Матвей ничего не говоря, пустил Огневого следом. В конце концов, его спутнику может, и впрямь виднее.
Стемнело очень быстро. Только что, казалось, солнце светлым золотом озаряет мир, и вдруг уже их окружает серая сумеречная мгла.
Вскоре, над покрытыми черным лесом горами взошла отливающая медью луна, и в ее свете кроваво блеснул ручей. За ним снова густые старые ели, неприветливо грузно свесившие мохнатые ветви.
– Сюда, – молвил Владислав и русин двинулся следом.
Среди зарослей ельника они обнаружили узкую неглубокую пещерку, почти сухую и чистую, и принялись устраиваться на ночлег на мягком мху, покрывая ее каменный пол.
– Ну вот, по крайней мере не под открытым небом, – довольно бросил Владислав, укладывая на землю срубленные еловые ветви. И выспимся, и не замерзнем.
Матвей устало хмыкнул в ответ. Он был настроен менее радужно – пещера не казалась особо уютной. А случись какому-нибудь загулявшему медведю забрести в гости – тогда делать? Не очень-то ловко от косолапого мечом отмахиваться.
– Пойду хворосту соберу, – сообщил силезец и исчез в темном проеме.
Русин посидел немного, чувствуя, как глаза сами собой закрываются, и мутная дремота неторопливо затягивала рассудок. Он уже почти заснул, когда в пещеру ворвалось нечто темное, и шумное. Матвей взвился, хватаясь за эфес. Владислав выразительно уставился на него, вытащившего уже меч до половины.
– Тихо ты! – прошептал он. – Не шуми… – Силезец был явно чем-то обеспокоен.
– Что случилось? – уже спокойно вымолвил русин, пряча сталь обратно в ножны.
– Похоже, мы здесь не одни, – ответил поляк. – Пошли за мной, проверим, что тут за такие соседи объявились.
Буквально в пятидесяти шагах от пещеры стоял небольшой деревянный дом. Покосившийся от времени, глубоко ушедший в каменистую почву, он все же выглядел довольно крепким и внушительным, будучи собран из цельных толстых бревен, почерневших от времени. Оба путника остановились в нерешительности. И Матвей, и тем более Владислав, прекрасно знали, кто может скрываться за убогими стенами подобных домиков в лесной чащобе.
Сделав знак спутнику не двигаться, Владислав неслышно подобрался к крохотному оконцу, затем облегченно махнул рукой – мол, бояться нечего. В этот момент конь Матвея негромко всхрапнул. Русин бросился успокаивать Огневого, но коню что – то явно не нравилось, он только сильнее распалился.
– Ладно, уймись, – в полголоса буркнул Владислав, – нет смысла таиться.
И решительно постучал в дверь.
Сначала за дверью было тихо. Потом громко заскрипели половицы и послышалось старческое кряхтение.
– Кого там нечистый несет? – послышался из-за двери надтреснутый старушечий голос. Сказано это было по-немецки, но на каком-то малопонятном диалекте, так что Матвей едва понял о чем идет речь.
– Пусти нас переночевать, добрая женщина. Мы путники, заблудились в горах… – Владислав старался придать голосу как можно большую доброжелательность.
– Шли бы вы, люди добрые, мимо, – старушечий голос был напрочь лишен всякой доброжелательности. – Тут как раз село недалече. Или в лесу ночуйте, тут волков нет.
– Открывай давай, а то сейчас сами откроем! – рявкнул вдруг Владислав, так что Матвей невольно вздрогнул, а с еловой ветки взвилась, хлопая крыльями, потревоженная ворона.
Прошло еще несколько секунд, и внутри убогого жилища послышался шорох, брякнул сброшенный с крюка засов. Владислав резко пихнул приоткрывшуюся дверь от себя, одновременно уходя вбок, и, убедившись что за ней никто не караулит с дубиной наготове, не здороваясь, переступил порог, Матвей последовал за ним.
На пороге остановился, удивленно осматривая странноватое убранство дома, вернее будет сказать – берлоги. С первого взгляда он понял, что попал в избушку колдуньи… Да и кто еще мог жить в подобном диком и глухом месте?
Как раз подходящее пристанище для ведунов и ведьм.
Стены, полки, даже потолок были увешаны пучками сушащихся трав. В топившемся по черному очаге полыхал огонь, на котором в щербатом горшке булькало покрытое грязно-серой пеной варево. Потолок покрывала осевшая на нем за многие годы жирная копоть.
Половину хижины, не считая дымившего очага и полок с утварью, занимала широкая лежанка, застеленная лысой от времени коровьей шкурой. Стол в середине комнаты был грязный, с какими-то плохо замытыми бурыми пятнами, неприятно напоминавшими кровь.
