Прежде тут стоял замок единственного на всю округу настоящего дворянина и, одновременно ее владельца – барона фон Бибердорфа. Два с лишнем года назад, во время охоты, он повстречал в лесу ослепительной красоты девушку с длинными рыжими как огонь волосами. Он тут же воспылал к ней безумной страстью, без памяти влюбившись в нее. И это стало для него, и для множества других людей великим несчастьем, ибо она была самой настоящей ведьмой, продавшей душу дьяволу и получившей от него большую силу. Барон поселил ее в своем замке, одел ее в дорогие одеяния, подарил ей драгоценности, что принадлежали его матери, он сажал ее за свой стол, рядом с собой, на то место, где должна сидеть законная супруга. Более того, он не раз предлагал ей выйти за него замуж, но она этого не хотела, как всякая подданная Вельзевула, ненавидя христианство и церковь. Она всячески отговаривалась, и ей, не без труда, удалось убедить его погодить со свадьбой немного времени. Замковый каноник, подозревавший, что тут дело неладно и осуждавший барона за прелюбодеяние, вскоре умер, надо полагать не без участия злодейки. На его место бароном был взят по совету любовницы-колдуньи некий монах, разумеется оказавшийся, как и она, приверженцем адских сил. Но это было еще не все. Перед смертью священник успел написать письмо дядюшке барона, и тот немедленно отправился к своему племяннику, чтобы убедить его расстаться с любовницей. Но недалеко от замка на него, ехавшего только с одним оруженосцем, напала волчья стая и растерзала в клочья – само собой и здесь не обошлось без колдовства. Затем неведомо как Катарине (а именно так звали ведьму) удалось свернуть потерявшего к тому времени совершенно голову от любви к ней барона на путь служения Сатане. Вместе они летали на шабаш, где молодой фон Бибердорф дал клятву в верности князю Тьмы и скрепил ее подписью в черной книге собственной кровью, а заодно – поцеловав в задницу самого Дьявола, как это и принято у слуг нечистого (так, во всяком случае, уверяла замковая челядь). В короткий срок барона возненавидел прежде любивший его, как отца, за доброту окрестный народ, ибо он превратился в настоящее чудовище. Не проходило, буквально, и месяца, чтобы он не повесил кого-нибудь по вздорному и неправдоподобному обвинению, а подати возросли чуть не втрое.
Дальше – больше. Ночами колдунья вместе с бароном носилась в небе на черном козле, с гиканьем и завыванием, при звуках которых иные слабые духом, едва не лишались чувств. Стоило только сгуститься темноте, и люди, запирались на все запоры, твердя молитвы, и не смея высунуть носа на улицу. Колдовскими зельями она удесятеряла мужскую силу барона, и иногда целые дни напролет, они проводили, предаваясь чудовищному разврату, в котором принуждали участвовать и других мужчин и женщин из числа замковых слуг. Как говорят, несколько молоденьких девушек, не выдержав надругательств, наложили на себя руки. Но и этого было мало колдунье. Она напускала на деревни и посевы полчища крыс, по ее злой воле в окрестных лесах появилось множество ядовитых гадов. От одного ее взгляда младенцы умирали во чреве матерей, а здоровые мужики бились в припадках, пуская пену изо рта. Наконец, оба они стали превращаться в волков и, отводя людям глаза, проникали в дома крестьян – и ночью и днем, похищали маленьких детей, и пожирали их, или уносили в замок, где приносили в жертву нечистой силе, или приготовляли из их тел своих дьявольских снадобий… Наконец, когда вспыхнувшая в прошлом году в Империи война с Девой достигла здешних краев, крестьяне, потеряв всякое терпение, собрались со всей округи и пошли на приступ замка. Стража сама открыла им ворота, но ни барона ни проклятой ведьмы внутри не оказалось.
Вместе с ними исчезло и все более-менее ценное. Недосчитались заодно и нескольких слуг, которых злодейка особо приблизила к себе, и священника. Поэтому волей-неволей пришлось ограничиться грабежом замка и его поджогом.
Матвей, выслушав рассказ, на какую – то секунду вдруг подумал – не могла ли «эта» Катарина, иметь какое-то отношение к «той». Но эта смутная мысль так и пропала, чуть только возникнув.
Долго ли, коротко – путники вышли к небольшому селу, где проживал Хенрик с родней. Это была одно из полутора десятков человеческих поселений, в этой межгорной котловине.
На пороге небогатого, но чисто выбеленного домика, их встретила молодая, полненькая женщина – как выяснилось, племянница Хенрика, полгода назад овдовевшая: ее мужа-лесоруба придавило деревом.
По скромному жилью начали расползаться пряные, будоражащие желудок запахи жареного мяса. Вскоре, сидя за столом, чего не было уже давно, они ели поджаренную на углях курицу, заедая супом из ее же головы и крыльев.
Расщедрившийся хозяин даже выставил на стол кувшин с рябиновым вином, которое Владислав закусывал луковицей, грызя ее как яблоко.
Время от времени в убогое, но чистое жилище старика наведывались соседи – посмотреть на пришельцев, и поспрашивать о происходящем в мире.
Они отвечали довольно односложно, пересказывая известные им слухи.
