С утра собрались рано. Оседлали коней, попрощались с хозяином и двинулись в путь, провожаемые взглядами сельчан, и одним, слегка затуманенным грустью – Агнешкиным.
Места, через которые они собирались идти, доброй славой отнюдь не пользовались. Напротив, по слухам, горный лес, прозванный Старым, был давно облюбован нечистой силой.
Именно неподалеку от этого леса здешний барон и встретил ведьму Катарину, а кое-кто утверждал, что там она и скрывается после побега из взятого штурмом замка. Именно тут, мол, волки-оборотни и справляют на залитых луной глухих полянах, в канун Дня Всех Святых свои волчьи свадьбы: ведь только в это время, как известно всякому, они могут продлить свой нечестивый род. Над лысой вершиной Пустой горы водили свои ночные хороводы крылатые нетопыри-бурхуны, а летавшие на шабаш ведьмы облюбовали ее для отдыха. Поговаривали, что когда-то, один из мадьярских вождей, живший больше пяти сотен лет тому, еще до принятия венграми христианства, возвращаясь из набега, зарыл в этом лесу тридцать телег награбленного золота, а чтобы клад никто не раскопал, принес в жертву своим богам множество пленников. Вождь погиб, так и не воспользовавшись кладом, а случайно забредший на то место человек, и по сию пору становиться добычей злобных демонов – так велика власть древнего заклятия.
Вообще же, если верить всем легендам, кладов в этом зловещем лесу было спрятано немало. Рассказывали, что уже очень давно, один из пытавшихся их отыскать, спустился в одну пещеру, вход в которую он обнаружил на месте вывороченной грозой старой сосны. Стоило пройти ему несколько сотен шагов, как раздалось страшное хрипение и сип, а стены пещеры затряслись, и быстро стали сжиматься. Бедолага едва успел унести оттуда ноги. Люди долго судили-рядили что это может быть, говорили даже, что не иначе как та пещера была ноздрей огромного дракона, что спит уже тысячу, а то и больше лет. Однако так ничего вразумительного в голову им так и не пришло, тем более, что второй раз вход в злополучную пещеру так и не отыскался.
Встречали тут и призраков, и леших, глумливо хохотавших вслед припозднившимся путникам с вершин деревьев, и каких то карликов, и даже человечьи черепа, будто бы, бегавшие по лесным тропинкам на длинных, паучьих ножках. А деревенский кузнец Зденек клялся и божился, что видел там как раз в тот год когда появилась Светлая Дева, самого Дикого Охотника со своей страшной свитой.
Пустая гора получила имя из-за в изобилии пронизывающих ее толщу пещер, причем кое кто утверждал, что они тянуться на множество дневных переходов во все стороны, и доходят едва ли не до моря. На горе этой в давние времена было сразу несколько языческих капищ, весьма почитаемых идолопоклонниками, и даже после крещения простоявших довольно долго. Если верить древним преданиям, именно тут старые волхвы учили своих преемников всей своей богопротивной премудрости, и посвящали в служение, а колдуны собирались на свои радения.
Упоминались в этой связи, конечно и пещеры, и рассуждения о целых подземных городах, куда ушли последние язычники, и где ныне обитают лишь их неприкаянные души, были отнюдь не самыми жуткими. Правда по большей части, россказни эти исходили от людей, которые сами ничего подобного не видели, но что было известно точно – в этом лесу, случалось, пропадали отправившиеся по ягоды и грибы дети, и скот. Хотя виной тому могли быть и обычные волки или медведи.
Что во всем этом истина, а что – досужие вымыслы, сказать с точностью никто не брался, но дурная слава этих мест заставляла избегать их не только купцов, в прежние времена без крайней нужды старавшихся избегать лесных дорог (те, кто этим пренебрегал, иногда бесследно исчезали), но, что похоже, подтверждало что дело и впрямь нечисто – и разбойников. Вчера Агнешка рассказала о случившемся на ее памяти, всего лет пять назад, когда тут попытались обосноваться какие-то пришлые лихие люди, вроде бы даже из самой Валахии. Вскоре, на лесной опушке, пастухи обнаружили одного из них – здоровенного, громадной силы и роста молодого мужичину, увешанного оружием. Голова и борода его стали белыми как снег от пережитого неведомого ужаса, лишившего его в одночасье и речи и разума. Он только что-то бессмысленно лопотал, время от времени закрывая лицо руками.
Как бы там ни было, все сходилось на том, что Старый лес – место недоброе, и лучше держаться от него подальше.
По еле заметной тропинке они въехали в Старый лес. Пока ничего страшного Матвей не замечал. Среди невысоких сосен и елей попадались покрытые нежной весенней листвой осины и березы. На нечасто попадавшихся лужайках росли яркие цветы. Встречались и следы человека, и домашней скотины.
Один раз из под копыт коня Владислава взлетела куропатка.
– Ах, черт! – ругнулся он, – ужин упустили!
– Не к ночи, не к ночи, – пробормотал Матвей, украдкой перекрестившись.
Лес становился все глуше, мрачнее.
