В нишах стен стояли сосуды из глины и мутного зеленого стекла, из-под неплотно прикрытых крышек которых шли острые запахи. На большом столе, изрезанном и закопченном, в беспорядке лежало великое множество разнообразных инструментов, алхимических приспособлений, связки каких-то трав и кореньев, позеленевшая бронзовая клепсидра и несколько зеркал разной формы и размера. Приоткрытая дверь шкафа позволяла увидеть дюжины две книг, видимо, самых ценных приобретений хозяина. На полу были вычерчены мелом полустершиеся письмена – вперемешку арабские, иудейские, латинские, греческие; замысловатые знаки, вписанные в круги и пентаграммы
Кроме люка в потолке, задвинутого сейчас деревянной крышкой, тут был еще один вход, закрытый основательной дверью из толстых ореховых досок, давно уже не отпиравшейся.
Четыре человека собрались сейчас в этом подземелье.
Первый – хозяин книжной лавки, прямо под которой находился этот зал – близоруко щурившийся пожилой толстяк, напоминавший безобидного хомяка. Немногие, близко его знавшие, могли лишний раз убедиться, как обманчива бывает внешность.
Второй – еще не старый человек с мягкими чертами лица в черном облачении и тщательно выбритой тонзурой.
Это был приор небольшого парижского аббатства Святого Мартина, магистр канонического права, которого частенько можно было увидеть в архиве капитула, изучающим старинные дела о колдовстве.
Третий – шателен Эмери де Виль, высокий, лет тридцати, одетый в отороченный вытертой белкой сюркот. Все знали его как алхимика – неудачника.
На четвертом, как и на канонике, была монашеская сутана, низко надвинутый капюшон которой почти скрывал лицо. Но манеры его подсказывали, что облачение святого брата он носит не по праву.
Эти люди давно и неплохо знали друг друга. Не пойманные, под разными именами фигурировали они во многих процессах и, случись выплыть на свет Божий хотя бы некоторым их делишкам, не миновать бы им костра, или, в виде особой милости, да и то при условии полного раскаяния – виселицы. Многие странные происшествия, темные дела и внезапные смерти прояснились бы, окажись эти четверо в умелых руках заплечных дел мастера.
Но едва ли не впервые собрались эти четверо в одном месте и в одно время, презрев обычную конспирацию, благодаря которой и были живы до сих пор.
В молчании они расселись в стоявшие тут деревянные кресла.
– Как ваши успехи, мессир? – начал разговор лавочник, обратившись к приору.
– Увы, сын мой, по-прежнему ни крупинки золота. Только пепел да все те же слитки похожие на дрянное стекло.
– По-моему, мы собрались тут не для того, чтобы обсуждать поиски философского камня, – прозвучал скрипучий голос лжемонаха.
Лавочник предпочел промолчать. Приор внимательно посмотрел на человека в сутане и тоже промолчал. Неведомо было, в самом ли деле он, чье настоящее имя было им неизвестно – командор таящихся от людских глаз последних храмовников, хранитель магического наследия ордена. Но в том, что касалось тайных знаний, он мог потягаться с ними вместе взятыми, а обиды прощал не лучше, чем любой из королей.
– Вам что-нибудь удалось выяснить, брат? – обратился между тем тот к де Вилю.
– К сожалению, нет, – с легким акцентом, изобличавшим в нем уроженца Франш-Конте, ответил тот. Некоторое время я даже подозревал, что все это – дело рук ваших братьев по Ордену.
– Я вначале и сам так думал, – сообщил его собеседник.
– Я тоже не понимаю, что происходит, – заявил каноник. Могу только сказать, что ничего подобного мне не приходилось видеть. Творится и впрямь что-то неладное. Нигде ничего похожего не описано. Стало особенно много бесноватых, а от знакомого инквизитора (при этих словах лавочник непроизвольно поморщился) я узнал, что пытаемые колдуны теперь часто не просят пощады, а грозят скорым возмездием.
– А не может ли это и в самом деле быть приходом… Антихриста? – выдавил из себя лавочник. Его тон и выражение лица дали слушателям понять, что эта мысль очень беспокоит его.
– Странно это слышать от вас, уважаемый, – пренебрежительная усмешка скривила губы священнослужителя. Такие мысли простительны глупым кумушкам, но вы…
– А что говорит королевский астролог? – донеслось из-под капюшона сутаны,
– ведь вы вхожи к нему?
– Что может сказать этот невежда? – пожал плечами приор святого Мартина. Как всякий профан напускает туману, но с тем расчетом, чтобы понравиться хозяину.
– А все-таки? – настойчиво спросил тот.
– То же, что обычно говорят: Луна в секстиле с Марсом, Меркурий и Марс в угрожающей связи с Луной.
– Луна в секстиле с Марсом… Действительно – зловещее сочетание, – пробормотал лавочник.
– Я вот думаю, не следует ли попробовать погадать на человеческих внутренностях? – изрек именующий себя магистром.
Лица троих его собеседников приобрели озабоченное выражение.
– Не очень-то это нам помогло прошлый раз, – буркнул де Виль.
