…Только за пару улиц от отеля он остановился, тяжело дыша. Оглядевшись, он увидел, что стоит возле покосившегося домика, с небольшим садиком, судя по выбитым окнам и сорванной с петель двери – необитаемого. Перебравшись через поваленный плетень, он ввалился в сад, состоявший из нескольких чахлых яблонь и груш, вбежал в дом и в изнеможении опустился на грязный пол. Ни на что другое сил больше не оставалось. Его бросало то в жар, то в озноб, сердце бешено колотилось, одежду – хоть выжимай. Навалилась усталость и изнурение, словно после целого дня перехода в полном снаряжении. Болели ушибы, полученные при падении, только теперь он обнаружил, что во время бегства потерял плащ. Смертельно хотелось пить, но кожаную флягу он раздавил, наверное, когда выбивал окно или падал. «Ведьма! Как пить дать ведьма! Почуяла таки! Или померещилось? Нет, точно почуяла!» – лезли в голову бессвязные мысли. Он вновь покрылся испариной при воспоминании о жутких мгновениях, когда его коснулась потусторонняя сила. На миг ему показалось, что когда она повернулась в его сторону, лицо ее на мгновение стало точной копией ужасного лика безымянной фландрской лучницы. Тупая, незнакомая раньше боль под левой лопаткой заставила его поморщиться.
Нет уж, пусть со всеми этими делами мэтр Артюр разбирается, или как там его по настоящему зовут. Его то авось черти не ухватят!
Спустя некоторое время, мимо домишки прошествовала возбужденно гомонящая толпа, но было непонятно – то ли это разыскивают неудачливого убийцу, то ли это просто веселящийся народ.
Лишь часа через два напряжение понемногу отпустило его, и он рискнул выбраться из своего убежища. Как бы там ни было, прежде всего он предупредит Артюра, расскажет ему все. Если кто-то в этом разберется, так это только он. Тут же ему пришло в голову, что лучше всего им троим бежать из города, и чем скорее – тем лучше. Пусть его не могли разглядеть (хотя с колдуньи, черт ее дери, всего станется), но наверняка убийц станут искать и, пожалуй, прошерстят весь Руан… Да, именно это он бы посоветовал мэтру.
Он решительно направился к постоялому двору, где его, может быть, уже ждали спутники. Вскоре Кер выбрался на людные улицы, и вновь окунулся в гудящий водоворот толпы. Теперь он уже почти ничем не отличался он наводнивших город воинов Светлой Девы – грязная, в прорехах и приставшем мусоре одежда, запыленное лицо. По прежнему хотелось пить. У огромной бочки с выбитым дном стоял веселый старик с черпаком и раздавал вино всем желающим. Кер бесцеремонно протолкался к нему. Тот налил ему прямо в подставленные ковшом ладони, и капитан осушил напиток единым духом. Вино было горьковато – кислое, слабое и почти не утоляло жажды. Вертящаяся тут же нетрезвая девица повисла у него на шее, впившись мокрыми губами в его губы, но он, стряхнув ее, продолжил путь.
Выйдя на площадь, капитан остановился как вкопанный. В ее центре располагался добротный эшафот с виселицей. Вместо плахи на нем возвышались два высоких кола с изогнувшимися в предсмертных судорогах телами, виселица тоже не пустовала – кто-то болтался на ней вниз головой. Хоть казнь и произошла, судя по всему, совсем недавно, народ уже почти весь разошелся.
Вначале капитан не понял, почему это зрелище заставило его остановиться. Казнь – обычное дело, тем более, что ему много раз случалось по долгу службы присутствовать при том, как людей вешали, жгли, колесовали, четвертовали или закапывали в землю живьем. А однажды даже пришлось замещать палача, когда по приговору суда в Сене топили шайку малолетних убийц и грабителей. Разве только то, что этот эшафот – первый, увиденный им в столице королевы бунтовщиков?. Потом вдруг нехорошее предчувствие проникло в его душу. Словно притягиваемый неведомой силой, капитан зашагал к жуткому сооружению.
…Ветерок медленно покачивал висевшее кверху ногами тело того самого лучника. Узнать его можно было только по длинным черным волосам, сейчас пропитавшимся кровью, да кафтану. Двое других были его спутники. С них была сорвана вся одежда, у Оливье из вытекших от удара бича глазниц стекали по изуродованному лицу струйки крови. Он, похоже, умер сразу – палачи перестарались, и кол пронзил тело насквозь, выйдя из-под лопатки. Маг, кажется, тоже успел покинуть сию юдоль слез.
Не в силах сдвинуться с места, капитан неотрывно смотрел на своих товарищей еще несколько часов назад живых и невредимых, чувствуя как ледяная волна поднимается по ногам к сердцу. Внезапно булькающий хрип вырвался из груди колдуна, он медленно приподнял голову. Веки его дрогнув, приподнялись, мутный взор, исполненный непредставимой муки, вонзился в душу капитану. От ужаса Кер едва не лишился сознания – ему показалось, что этот оживший мертвец сейчас спрыгнет с кола и вцепиться ему в горло.
