Ксения закрылась в доме и поначалу, пока за окном не стемнело, чувствовала себя вполне сносно, не было в душе никакого страха.
Бабушка лежала в гробу, стоявшем на столе посреди комнаты. Темное платье, белый платок, руки сложены на груди. В углу висела икона – старинная, почерневшая от времени, не понять, кто на ней. Ксения вспомнила, бабушка говорила, что она у них в роду из поколения в поколение передается. Перед иконой теплилась лампада.
Лицо Нины Осиповны было спокойным, даже благостным, уголки губ чуть приподняты в легкой улыбке. Кожа белая, без желтизны, кажется, будто румянец на щеках играет (хотя, скорее, это игра теней). Ксения опасалась запаха разложения (все-таки июнь, пускай сильной жары и нет), но ничего не почувствовала.
Банально, но бабушка словно спала. Ксении стало грустно. Вспомнилось, как Нина Осиповна кормила ее борщом и окрошкой, угощала клубникой со сметаной, пекла для внучки золотистые блины.
Однажды бабушка застала Ксению в слезах: над ней при всех посмеялся мальчик, в которого она была влюблена. Бабушка сказала, ни один мужик женских слез не стоит, нечего убиваться. А еще сказала, что все слезинки ему отольются. Через день мальчик оступился и упал на уроке физкультуры, когда бежал за мячом. Упал смешно, неловко, все хохотали, пока не стало ясно, что он сломал ногу в двух местах. Сейчас Ксения спросила себя, было ли это совпадением? Или бабушка отомстила за ее обиду?
«Конечно, совпадение! Никакая она не ведьма».
Ксения погладила бабушку по руке и поцеловала в щеку.
– Спи спокойно, – прошептала она. – Прости за все.
Примерно до одиннадцати Ксения сидела у гроба. Пыталась читать молитвы, как советовала тетя Галя, но мало что понимала, вскоре ее стало клонить в сон. Надо бы отдохнуть, она устала, много ходила пешком, а завтра предстоит трудный день.
Ксения решила прилечь, постелила в своей бывшей комнате. Помимо, как говорила бабушка, «залы» и этой комнаты, в доме имелись спальня бабушки и кухня.
Было тихо, только дождь хлопотливо шуршал за окном. Ксения не стала снимать халат, закуталась в одеяло (было прохладно) и прикрыла глаза.
Пока сидела возле гроба, страшно не было, но сейчас, находясь в спальне, Ксения почему-то остро ощутила тот факт, что в соседней комнате стоит гроб с телом покойницы.
«Это твоя бабушка, не глупи!» – сказала она себе, но стало только хуже. Вспомнилось, что говорила сегодня тетя Галя, о чем шептались люди за спиной, когда она была еще девчонкой.
«Твоя бабушка по ночам бродит по деревне в обличье черной кошки с человеческим лицом», – при дневном свете это звучало смешно, но сейчас казалось жутким.
«За бабкой твоей мертвецы по пятам ходят, она их на живого человека натравить может», – сказала как-то соседка по парте, и от этого нынче тоже было сложно отмахнуться.
Ксения почувствовала, что дрожит, и съежилась под одеялом. Быстрее бы утро! Но часы в большой комнате пробили полночь. Били громко, девушке хотелось, чтобы они перестали, потому что это может разбудить…
«Прекрати!»
Наконец снова наступила тишина.
И в этой тиши Ксения отчетливо услышала скрип.
«Это старый дом, такие дома скрипят, все нор…»
Следом раздалось шуршание. Неуловимый, легкий шелест, и Ксения, замерев от ужаса, поняла,
Ксения прислушивалась изо всех сил, но все стихло, и она принялась убеждать себя, что ей почудилось. Конечно, почудилось, иначе и быть не может, покойники оживают только в фильмах ужасов. Нужно пойти и убедиться в этом, успокоиться и уснуть, а то в голову от усталости лезет чушь!
Не давая себе возможности передумать, Ксения откинула одеяло, встала и вышла из спальни. Зажгла свет в коридоре – сразу стало спокойнее. «Спать лягу с включенным ночником», – мельком подумала она.
Льющийся из коридора свет освещал «залу», и Ксения ясно видела, что все по-прежнему: диван, старинный шкаф, два кресла. Лампадка и икона в углу. Гроб посередине, а в гробу мирно покоится бабушка.
Облегчение было таким сильным, что голова закружилась. Все-таки краем сознания она верила, что покойница может восстать. Ксения включила торшер в углу: пусть света будет больше, пусть он горит тут, а в спальне останется зажженным ночник и…
В коридоре оглушительно бабахнуло, и Ксения подскочила от неожиданности, развернувшись в ту сторону. Свет там погас – лампочка взорвалась.
Разве так бывает?
Но это оказались еще цветочки, потому что в следующий миг дверь в коридор сама собой захлопнулась. Ксения бросилась к ней, схватилась за ручку, не понимая, что происходит, пытаясь поверить, что дело в сквозняке, но за ее спиной раздался голос:
– Посмотри на меня.
Ксения слышала этот голос сотни раз, он был ей знаком, но вместе с тем звучал иначе. Глухо, утробно, точно доносился из-под земли. Мертвые связки утратили эластичность, мертвая глотка искажала звуки, хоронила их внутри остывшего, неповоротливого тела.
– Повернись, – прохрипела покойная бабушка. – Взгляни.
