Милада всегда была свободна душой, полной смелости и решимости. Может быть, в этот раз она поступила слишком бесстрашно. Она могла решить, что ей нечего терять, и отправилась в этот мрак в поисках какого-то ответа или спасения. Но что именно толкнуло её на этот шаг – загадка, которую я пока не в силах разгадать.
Отец резко останавливается, его тяжёлое дыхание нарушает тишину зимнего леса. Я, потерявшись в своих размышлениях, врезаюсь в его спину. Чувствую, как его тело содрагается, а из его груди вырывается тихий, дрожащий шёпот:
– Миладушка… доченька…
Страх и неопределённость клубятся в воздухе. Я осторожно обхожу отца, приготовившись к моменту, который я уже предвижу. Мой взгляд скользит вперёд, и в тот же миг моё сердце замирает.
– Милада…
Я прошептала её имя, надеясь, что если повторю его достаточно много раз, это всё изменит.
Впереди возвышается дерево. На кривых ветвях, раскинувшись в холодном объятии зимнего ветра, висит тело моей сестры. Каким-то чудом удерживается оно всего лишь тонкой лентой. Ранее она ярко украшала её волосы.
Под тяжестью мгновенной боли моё сердце замирает. Я не могу оторвать взгляд от этой картины ужаса, от тела той, кто была моей сестрой, подругой, частью моей собственной души. Белый снег вокруг подчёркивает жуткую яркость её силуэта.
– Милада…
Я прошептала её имя, надеясь, что этот кошмар закончится, что она снова заговорит, улыбнётся и скажет, что всё было всего лишь сном. Но на дрожащих ветвях отражается только холодное молчание, и моё сердце разрывается на части под взглядом неумолимой реальности.
В моей душе вспыхивает буря чувств – от бессильной ярости до боли, которую не в силах описать ни одно слово. Каждая часть моей души разрывается.
Падаю на колени перед висящим телом, покрытым инеем и холодным мраком. Руки слабо поднимаются, как если бы они могли прикоснуться к её лицу и вернуть её ко мне. Но правда пронзает меня, как острие холодного клинка, и я понимаю, что Милада больше не вернется.
– Почему? Зачем? – шепчу я, но слова теряют свой смысл в мертвенной тишине леса.
В глазах отца горит боль. Он смотрит на Миладу, мёртвое тело которой покачивается на ветвях дерева, и его душа разрывается на части.
Руки отца дрожат, когда он подходит к телу сестры. Он пытается прикоснуться к ней, вернуть её обратно в мир живых. Глаза его полны бессильной ярости и глубокой, непоправимой потери. Боль заставляет его склониться перед жестокой судьбой, которая лишила его не только дочери, но и смысла в жизни.
Слова теряют свой смысл в этот момент. Его стон переходит в нечленораздельный шёпот молитвы, будто он пытается уговорить высшие силы вернуть ему дочь. Молчание леса лишь усиливает его отчаяние. В глазах отца отражается пустота, будто его душа ушла вместе с Миладой. Это мгновение становится вечностью.
Отец медленно поднимает взгляд. Его глаза полные слёз смотрят в небо, словно там он ищет ответы на вопросы, которые мучают его душу.
– Почему? – едва слышно вырывается у отца из груди. В этом вопросе звучит всё бессилие перед несправедливостью смерти.
Он касается лица Милады, будто ждёт, что она вот-вот приоткроет глаза и всё это окажется лишь страшным сном.
– Она не ушла сама! Её кто-то звал! Кто-то убил мою дочь! – Отец кричит слова, сотрясаясь от печали и ненависти к неизвестному врагу.
Я пытаюсь удержать папеньку, обнимая его плечи.
– Кто-то позвал её… Кто-то убил мою Миладу… – Его слова обрываются, задыхаясь от боли и горя.
Я стараюсь удержать его, обняв сильнее, но мои слёзы сливаются с его. Тяну отца от тела сестры. Мы падаем на снег. Он согнут от горя. Его стоны звучат как мольбы к небесам. Густые снежинки падают сверху, словно слёзы небес. Снег холодный, но в данном моменте его леденящая стужа кажется мне несущественной по сравнению с тем, что мы потеряли.
– Доченька… доченька…
Я обнимаю его, пытаясь поддержать, но внутри меня гремит гроза боли и бессилия.
– Мы вернёмся домой, папенька. Мы не оставим её здесь, – прошептала я, смывая слёзы с лица.
Мы встаём вместе, как сломанные куклы.
Холод леса окутывает меня, когда руки отца, дрожащие от страха и горя, поднимаются к телу Милады. Взгляд его затуманен слезами, а пальцы неспешно срезают ленту, которая удерживает тело сестры на ветвях. Звуки резкого срыва ткани смешиваются с рыданиями, и я чувствую, как тяжесть опускается на наши сердца. Тело Милады медленно склоняется в объятия отца, как лепесток красного мака, падающий вниз.
– Моя доченька… – шепчет отец, обнимая её тело, как будто его объятия могут вернуть жизнь.
Я стою рядом, оцепенев от боли. Страх, который сжимает моё сердце, делает невыносимым каждый вдох. Снег скрипит под нашими ногами.
Мы вернёмся в деревню с облаком горя, которое теперь вечно останется с нами.
