— Ура! За Русь! За Аланию! — прозвучало над рядами союзного войска, и пехота побежала вслед за железными машинами. По ним открыли огонь из катапульт и баллист. Один из гигантов упал после прямого попадания, но оставшиеся двое добежали до позиций хазарских артиллеристов и принялись крушить осадные машины. После того, как вражеские орудия были выведены из строя, великаны побежали к ставке Рустама, но добежать до нее не смогли. Сам Рустам на коне выехал им навстречу и, прицелившись, метнул копье. Оно попало точно в смотровое отверстие на животе гиганта. Если бы Никола вовремя не увернулся, то остался бы без глаза. Однако, копье пробило ему правое плечо, и он утратил управление. Второго механоида окружила толпа конных торков с арканами. Они закинули с десяток петель вокруг головы и конечностей железного чудовища и смогли все-таки повалить его.
А тем временем в смертельной схватке сошлась пехота. На флангах же схлестнулись половецкие и торкские всадники. В поддержку своим пехотинцам Рустам бросил зомбированных воинов. Их можно было узнать издали — почти все они были одеты для устрашения в звериные шкуры и издавали душераздирающие вопли, которые должны были вселять ужас в души врагов. Противники должны были поверить, что сражаются с бесами, с чудовищами, а не с одурманенными людьми.
Князь Роман напрягся — он не был уверен, смог ли Давид применить противоядие. И если смог, то успеет ли оно подействовать или эти безумные воины просто уничтожат пехоту союзников.
Зверолюди резво бежали в сторону касожских копейщиков, намереваясь обойти их с фланга и ударить в тыл. Их разделяло всего каких-то пять сотен шагов. Прошло пару минут, и расстояние сократилось вдвое. А они все так же продолжали бежать сломя голову. Некоторые спотыкались и падали, их затаптывали, и эта безумная масса неслась, размахивая шипастыми дубинками. А противоядие все никак не действовало. Дальше медлить было нельзя.
— Вперед, братцы! С нами Бог! — скомандовал Роман Святославич, обнажил меч, и тяжелая конница русичей сорвалась с места наперерез зомби-воинам. Он очень не хотел задействовать главный козырь русского войска, но что оставалось делать.
Вдруг, не добежав несколько десятков шагов до копейщиков, резко остановился один из воинов в звериной шкуре. Он схватился за голову, упал на землю и забился в судорогах. Следом за ним затормозили еще несколько. Кто-то из них тоже свалился на землю, кто-то остался стоять и ошалело смотрел по сторонам. До копейщиков добежали лишь немногие, но их оказалось недостаточно, чтобы сломить строй касогов. Действие дурман-зелья заканчивалось! Разум возвращался к бывшим хазарским пленникам. Воины не понимали, где они находятся и почему они одеты так нелепо, если это поле боя. А потом крик ужаса раздался из сотен глоток — прийдя в себя, несчастные поняли, что на них железной лавиной несется тяжелая конница русичей с копьями наперевес. Повезло тем, кто каким-то чудом успел отбежать в сторону или притвориться убитым. Остальных просто смели и размазали по степи. Но перед смертью они успели сыграть свою роль — хоть ненадолго сдержали убийственный натиск конницы Мстислава.
Рустам пустил в бой последний свой резерв — своих соотечественников, хорезмийских гвардейцев. Это были ветераны, закаленные в многочисленных боях. Именно благодаря им каган Исхак смог воплотить в жизнь свои замыслы и стать тем, кем он стал. И именно благодаря им в этот день битва не закончилась. Латная конница хорезмийцев смогла связать боем русских дружинников, не дав им добраться до своего полководца. Теперь силы были равны, и ни русичи, ни хазары, как ни старались, все никак не смогли добиться перевеса.
На других участках боя прогресса тоже ни у кого не было. Битва продолжалась до позднего вечера, пока обе стороны не разошлись от усталости по своим лагерям. Основным достижением союзного войска в этот день было то, что они смогли лишить преимущества хазарскую армию и добиться паритета сил. С другой стороны, хазары помешали русичам и их союзникам добиться быстрой победы.
Не закончилась битва и на следующий день, хотя снова и те, и другие сражались отважно. А на третий день прибыли послы от полководца Рустама — он вызывал на поединок аланского царя Дургулеля. Драться нужно было до смерти. Проигравшая сторона обязывалась сдать оружие и отступить к своей столице. Дургулель принял предложение — это был неплохой шанс одним ударом закончить эту долгую битву. Аланский царь поцеловал крест, а Рустам поклялся на Коране, что условия договора будут непременно соблюдены. Хотя Рустам слыл лучшим поединщиком не только в Хазарии, а и по всей прикаспийской и кавказской земле, аланский царь был уверен, что на его стороне Бог и правда, а значит, и победа тоже должна быть за ним. Так оно и вышло.
