А тем временем в ворота уже въезжала конная лава половцев и русичей. На стенах бой еще продолжался, но основной накал страстей переместился в центр города к дворцу наместника, где лучшие из воинов кагана пытались организовать отпор. Поняв, что у городских ворот их роль уже сыграна, оба великанских «оператора» тоже отправились на центральную площадь и быстро переломили ход сражения в пользу нападавших. Успех захвата еще был в том, что в Семендере других таких великанов не было — чудо-машины остались лишь в столице, а остальные были отданы тархану Беньямину и теперь либо были уничтожены, либо принадлежали русичам и их союзникам. Семендерцы яростно сопротивлялись, но их участь уже была предрешена. К исходу дня город был захвачен союзной армией.
Нежданно-негаданно потерявшим город Эрмии и Завулону сохранили жизнь — за племянников-то своих каган точно должен будет дать хороший выкуп. Наверняка он лично захочет казнить несостоявшихся полководцев, бездарно утративших древнюю столицу старой Хазарии.
Когда каган Исхак узнал о падении Семендера, а также о разгроме армии тархана Беньямина, его ярости не было предела. Больше всего его все же удручало то, что теперь секрет его непобедимых великанов и его стрелометы достались врагам. Собрав все войска и поручив их опытному полководцу Рустаму, он приказал ему отвоевать Семендер и уничтожить объединенное войско противников. Одновременно с сухопутной армией Исхак направил и весь свой флот для нападения на русичей с моря. Теперь ему оставалось только ждать своего верного и последнего друга Рустама, не проигравшего до этого ни одной битвы, с вестями о победе.
Генеральное сражение произошло в долине на середине пути между Итилем и Семендером. Матвеев в нем не участвовал — вместе с большинством других лекарей и Ольгой он остался в Семендере во вновь созданном госпитале. После сражений за Дедяков и Семендер, стычек за многочисленные аланские деревушки, набралось значительное количество раненых и заболевших от тягот похода. Многие из них горели желанием сражаться дальше, но неспособны были продолжать освободительный поход, а потому нуждались в лечении. В общем, лекари без дела не сидели, а в скором времени работы должно было прибавиться еще больше. Из всех друзей Сергея продолжать поход с войском отправился лишь Тихомир.
Тем временем союзное войско неуклонно приближалось к Итилю. Но продвижение было достаточно медленным, ведь теперь это была не аланская, а хазарская территория. По пути воинов атаковали летучие отряды торков, засыпая стрелами и дротиками русских и аланских пехотинцев. Эти нападения серьезного вреда не наносили, так как в большинстве случаев воины успевали надевать доспехи, и раненых среди них было немного, но основной целью хазар и их вассалов было запугать и деморализовать противника. С переменным успехом замысел Рустама удавался. Внезапные ежедневные нападения утомляли даже закаленных воинов. Некоторые половцы и касоги уже начинали роптать. Недовольство и недоумение росло и среди русичей и даже у аланов. Особенно оно усилилось, когда в вожаке налетчиков аланы признали бывшего царского гвардейца Алана, в котором Сергей Матвеев узнал бы своего одногруппника. Кроме того, среди разбойников были замечены и другие аланские воины, взятые в плен под Алхан-Калой.
— Не может быть, чтобы воин, поклявшийся мне лично в верности, оказался предателем, — восклицал царь Дургулель. — Здесь что-то нечисто. Не верю я, что он по доброй воле воюет против своих братьев по оружию.
— Значит, нужно выяснить секрет хазарского воеводы до начала главной битвы, — отозвался князь Роман. — Чем он смог привлечь на свою сторону ваших людей. Если сможем выведать его тайну — сможем одолеть его в сражении. Насколько я слышал, полководец Рустам, что сейчас идет против нас, пока не проиграл не одной битвы. Никогда не поздно начать делать что-то в первый раз. Давайте ему в этом поможем.
И князь послал уже зарекомендовавшего себя в качестве лазутчика Давида в хазарский лагерь. Благо, между двумя войсками оставалось всего около пятидесяти верст, которые он успешно и быстро преодолел, переодевшись торговцем вином и фруктами. Роль торговца Давид играл превосходно, ведь он частенько помогал своему отцу торговать рыбой в Тмутаракани. Его актерской игре поверил бы сам Станиславский. Поверили и начальники хазарских караулов, беспрепятственно пропустив Тмутараканского лазутчика с полной телегой кувшинов с вином и свежими фруктами в селение недалеко от своего лагеря.
Вернулся он через пять дней с хорошими новостями. Князь Роман приказал немедленно привести его к себе в палатку.
— Все прошло успешно, княже, — ответил он на немой вопрос в глазах Романа. — Я не только смог исполнить твою волю, но и неплохо подзаработал — распробовали враги аланское вино. Теперь смогу на выручку еще больше трофеев с похода привезти. То-то отец порадуется!
— Ты давай суть излагай, — нетерпеливо перебил его князь, — Выручку можешь оставить себе. Что тебе удалось выведать?
