Как только загорелось первое хазарское судно, скрытно подобравшиеся к вражескому лагерю аланы с двух сторон напали на ничего не подозревающих хазар. Последних было больше и, придя в себя от неожиданности, они начали теснить непрошенных гостей. Однако, тут на выручку аланам подоспела легкая половецкая конница, резким наскоком ударившая в тыл хазарам. Конные половцы с легкостью разили пеших противников. Союзных аланов в темноте они распознавали по белым повязкам, которые те обвязали вокруг голов непосредственно перед нападением. Хоть кипчакам и пришлось сделать большой крюк, обходя хазарский лагерь с запада и выходя на дербентскую дорогу, но они успели как раз вовремя, и этим ударом решили исход схватки. Вражеский лагерь был разгромлен.
Морское сражение продолжалось до первых проблесков рассвета. Взошедшее солнце озарило неприглядную картину — вся акватория бухты была усеяна трупами хазарских моряков. В живых не оставили никого, кроме адмирала Шуджи, впоследствие повешенного на площади Семендера — слишком уж долго он и его воины безнаказанно уничтожали город, не жалея ни воинов, ни мирных жителей. Две ладьи медленно догорали, пять уже покоились на дне морском, оставшиеся восемь достались в качестве военного трофея пиратам. Их капитан дал слово никогда не нападать ни на Семендер, ни на Итиль, благо, Гирканское море большое, и им было, где поживиться. Конечно, доверять пиратам было нельзя, но в тот момент они были единственной надеждой русичей, не имевших своего флота.
Как и обещал Мстислав, это была последняя битва той войны. На этом полномасштабные боевые действия закончились, уступив место мелким стычкам с торками-дезертирами, но госпиталь функционировал еще в течение месяца, долечивая оставшихся раненых, количество которых с каждым днем все уменьшалось, ведь таких массовых поступлений, как раньше, больше не было. Лекари ликовали — за время работы госпиталя они смогли вернуть в строй целое войско — три тысячи воинов и еще столько же мирных жителей. Матвееву на какую-то долю секунду показалось, что все его приключения закончилось, но это было совсем не так.
Хочется верить, что все уже кончилось,
Только бы выжил товарищ мой раненый.
Ты потерпи, браток, не умирай пока…
Утром десантники, поддерживая с двух сторон под плечи, привели в госпиталь стонущего Алана Мамаева — хазарское копье пробило ему левый бок. Лицо бедолаги было покрыто холодным липким потом, он держался за раненый бок, а его пульс был слабым и очень частым. Тряпка, которую он прикладывал к ране, постоянно пропитывалась кровью.
Пришедший на смену Сергей осмотрел рану друга. К своему великому сожалению Матвеев заподозрил проникающее ранение с повреждением селезенки. Нужно было идти на полостную операцию. В то время такие операции почти никто не делал из-за несовершенных методов анестезии, но Сергей решил рискнуть. Ни теряя ни минуты, он позвал Михаила Ратиборовича, Георгия Грека, Абрама и вкратце объяснил им ситуацию.
— Сожалею, но твой друг может умереть во время операции, — участливо сказал дядя Миша.
— Да, риск есть. Но если мы ничего не будем делать, то он уж точно умрет. А так мы хоть попытаемся его спасти.
— Но тогда придется дать ему двойную дозу снотворного, — высказался Абрам. — Боюсь, его сердце может не выдержать.
— Посмотрите на него — он молодой парень, воин, — пристально оглядев Алана, произнес Георгий. — Если что — потерпит, Обидно будет, ежели он умрет. Давайте начинать поскорей.
Абрам напоил раненого снотворным зельем, через пять минут Алан захрапел, и операция началась. Абрам все время, пока длилось оперативное вмешательство, держал руку на пульсе оперируемого и прислушивался к его дыханию.
Хирурги вошли в брюшную полость, и нашли источник кровотечения. Как и предполагал Матвеев, это оказалась селезенка.
— Давайте попробуем ее зашить, — предложил Георгий.
— Она кровоточит из каждого вкола, — отметил Сергей, — Я предлагаю удалить селезенку от греха подальше и перевязать питающие ее сосуды. Без селезенки он точно прожить сможет, А вот истечь кровью у бедняги все шансы есть.
К счастью, старшие коллеги поддержали его предложение, удалили поврежденный орган, лигировали крупные сосуды и послойно ушили рану.
Алана в бессознательном состоянии перевели в палату, и Сергей всю ночь просидел у изголовья кровати друга.
«Не переборщил ли Абрам с зельем? А точно мы все сосуды перевязали? Не начнется ли у Алана сепсис — все-таки операция была полостная и тут просто необходимы антибиотики. Достаточно ли было моей «лечебной плесени?» — роились мысли в голове Матвеева, но ближе к рассвету и его ненадолго сморил сон.
Когда Сергей открыл глаза, его друг уже очнулся и улыбался ему.
— Спасибо, что спас мою жизнь, Док! — слабым голосом сказал Алан.
— И тебе спасибо, Док, что спас нас и весь город от вражеского флота. У вас же получилось? Как все прошло?
