Хорошенькой ведьмочке Гелле (ведущей её исполнительницей была Таня Сидоренко) в этом смысле повезло больше. Ей был придуман обтяжной телесного цвета костюм и - для сцены со Степой Лиходеевым, к которому услужливая Гелла ласково присаживается на колени, - вторая пара грудей - на спине, чтобы не пришлось делать лишних движений, чтобы лишних энергозатрат избежать обессилевшему Степану Богдановичу. Грудь-"запаска" на виду, как у "Москвича" самой первой модели.
Не буду перечислять бесчисленных режиссёрских и актёрских находок в эпизодических ролях "людей 20-х годов", в том числе "команды варьете" и "братьев по литературе". Запомнилась работа А.Давыдова в трёх микроролях - Алоизия Могарыча, поэта Рюхина и мужчины из зала, что вместе с дамами лез на сцену во время скандального сеанса черной магии в театре варьете. Очень хороши были игравшие свой эпизод непосредственно в зале А.Сабинин и М.Докторова, исполнявшие роли Аркадия Аполлоновича Семплеярова и его дородной супруги. Хорош был по контрасту мрачноватый финдиректор Римский в исполнении Виктора Штернберга.
Всё это - работы на чертовщинно-сатиричсскую тему спектакля. Или романа, если хотите. Эта тема, пожалуй, слегка потеснила две другие, потому что именно в ней сконцентрировалась большая часть чертовски удачных режиссёрских и актёрских находок.
Тема Мастера и Маргариты, их трагической любви звучала намного сдержаннее. Это оправдано: признание в любви, тихий стон хронической боли не могут даже на сцене выглядеть подобием цветастой цыганской шали. Режиссёрам (а вторым режиссёром спектакля был театральный до мозга костей Александр Вилькин) хватило и вкуса, и такта, чтобы эту линию выписать мягкими некрикливыми красками. И если здесь, в прорисовке этой линии романа, можно к чему-то придраться, то - не настолько строго, чтобы не принять её решение в целом.
