С самого утра двери театра – настежь! Приходи каждый, кто хочет, кто любит и помнит. Мне, чтобы успеть на таганский юбилей, пришлось сбежать накануне последним поездом из командировки во всё ту же Дубну. Приготовить достойный подарок времени не было. Захватил папочку с набором эпиграмм и дружеских шаржей, сунул в портфель магнитофон и пару бутылок "Юбилейной" водки – уж это, понимал, лишним не будет…
Водки, как это ни странно, хватило – не хватило одной магнитофонной кассеты, чтобы записать всё интересное и симпатичное. По двум этим причинам записи (магнитные – других я в тот день не вёл) оказались фрагментарными и не очень высокого качества.
Народу нe очень много – рабочий день, однако часам к десяти-одиннадцати людей собралось сотни три-четыре: все работники театра, многочисленные друзья – актёры, учёные, литераторы, студенты… В фойе и нижнем вестибюле – щиты с афишами всех без исключения поставленных к тому времени спектаклей. Один щит – щит "Живого" – заклеен белым. В одиннадцать часов все участники дневной части юбилея потянулись гуськом туда. Впереди шествия – Любимов с зажжённой свечой. Постояли у каждой афиши, помянули каждый спектакль, сохранившийся в репертуаре или отошедший уже в прошлое (таких было мало). Задержались подольше у белого стенда, тогда я впервые и узнал о "Живом", как лучшем, но мнению многих людей театра, их детище…
После обхода стендов все поднялись в зрительский буфет. Он слегка декорирован: левая стена – в фотографиях сцен из лучших спектаклей (эти стенды, кажется, и сейчас висят в новом здании), перед ними – кирпичная кладка. На каждом кирпичике мелом написана фамилия: самый верхний единственный кирпичик – Любимов, следующий ряд – Демидова, Высоцкий, Дупак, Славина, Смехов, дальше – Петров, Хмельницкий, Васильев, Коло-кольников, Кузнецова, Полицеймако – сезуановцы, ещё ниже -все остальные. Отдельно – в носилках, унесённых с ближайшей стройки, – отколовшиеся кирпичи: Губенко, Любшин, Калягин, Эйбоженко, Кузнецов…
Начинаются приветствия – серьёзные и не очень. Самыми первыми театр приветствовали студенты-щукинцы.
– Сегодня у нас большой праздник, – возглашает симпатичный, слегка кокетливый паренёк, – да, именно у нас, у щукинцев. Потому что без нас не было бы вас. А значит мы – ваши родители, альма-матер ваша, мать Горького, Гамлета, Тартюфа и Галилея. И Кузькина мать. (Здесь, наверное, по грамматике правильнее было бы закавычить названия спектаклей, но почему-то не хочется. – B.C.)
Общий хохот присутствующих, а паренёк продолжает:
– Да, вы – выпускники, вы закончили десятилетку, обязательное всеобщее среднее образование, и сегодня у вас последний звонок. Теперь перед вами открыты все дороги, и каждый может выбрать свою. Володя Высоцкий станет поэтом-песенником, Вениамин Смехов – писателем-прозаиком, Алла Демидова – бухгалтером-экономистом, Александр Филиппенко – физиком-теоретиком (Демидова действительно до театрального училища окончила экономический, а Саша Филиппенко – физический факультет.) И, наконец, осуществится мечта заслуженного артиста республики Готлиба Михайловича Ронинсона – он станет медиком…
Общий смех, Гошенька тоже смеётся.
– А в свободное от работы время, – продолжает паренёк-щукинец (так и не улыбнувшийся ни разу – актёр!) – будет петь в самодеятельности колоратурным сопрано… Шаповалов станет Шопеном, Шацкая станет Золотухиной, а ваш классный руководитель Юрий Петрович всерьёз займётся оперой в Милане…
Вот так с подковырками, беззлобными шуточками щукинцы проведут всё своё приветствие, а закончат его такими словами:
– Это ваше замечательное завтра, а сегодня заканчивается первая декада таганской литературы и искусства в Москве. Ещё одна такая декада, и вы получите новое здание Театра на Таганке. Ведь десять лет – это вам ещё мало, десять лет – это для вас не срок, у вас ещё всё впереди. Поэтому из нас ковали и куют кадры для вашего театра, кадры, которые всё умеют: умеют владеть телом, умеют петь без голоса и без хрипотцы, а главное – что они всегда донесут мысль автора и режиссёра до зрителя. Вы учились у нас, теперь мы учимся у вас; ведь, как говорит Юрий Петрович Любимов, актёр должен всегда учиться и переучиваться. Так давайте же учиться друг у друга. И переучиваться. И тогда каждые новые десять лет будут потрясать мир.
15-летие театра. Артисты С.Холмогоров (слева), В.Высоцкий (в центре) и В.Матюхин (справа) с гостями из детской театральной студии и редакции "Химии и жизни".
Во время таганских "капустников" Смехову не до смеха.
А на 50-летии Валерия Золотухина поили "Пшеничной" вот с такой надпечаткой: "Московский театр на Таганке. Б.МОЖАЕВ. ЖИВОЙ"
Автографы на программе спектакля, сыгранного в честь возвращения Юрия Петровича, – тоже часть праздника.
День рожденья театра в 1987 г. отметили скромно – прогоном возобновленного ненадолго спектакля "Послушайте!".
Праздничная афиша по случаю бенефиса и юбилея В.Золотухина.
