То, что вы хотели полностью

Я мало говорю о бизнесе. Все о каких-то личных переживаниях и дурацких терках с хмырями из тайных служб по обе стороны океана. Но они и были тогда моей жизнью. Бизнес отнимал не очень много времени. Хотя, казалось бы, перевезти компанию в другую страну сложнее, чем пересадить взрослое дерево. Есть большая вероятность, что не приживется. Прижилось. Почва в Америке настолько плодородная, что на ней приживается все минимально живое. Костяк компании под благовидными предлогами я эвакуировал еще до отъезда в Калифорнию, мы сняли небольшой офис в Силиконовой долине, а дальше… Дальше все покатилось само. Откуда-то взялись маркетологи, рекламщики, юристы и специалисты по персоналу. Sekretex делал огромные успехи, к тому времени он почти догнал “Гугл”, лучшие из лучших соглашались работать у нас за символическое вознаграждение и крошечные опционы на акции. Всем хотелось быть у истоков нового Apple или Facebook. Я и оглянуться не успел, а в компании уже работало несколько десятков тысяч человек по всему миру и к нашему новому офису под Сан-Франциско постоянно подъезжали туристические автобусы, чтобы издалека полюбоваться на восьмое чудо света – здание в виде перевернутой стеклянной пирамиды, на крыше которого расположились бассейны и сад с фонтанами и беседками.

Я реально изменил жизнь человечества. Люди перестали стыдиться своих желаний. Нравится самокат – покупают самокат вместо внедорожника, лежит душа к китайским футболкам за доллар вместо дорогущего поло – берут футболки. К нам потихонечку переползали рекламные бюджеты крупнейших компаний. Зачем навязывать “мерседес” людям, его не желающим? Одна маленькая рекламка человеку, действительно мечтающему о “мерседесе”, и дело сделано, “мерседес” куплен.

Меня практически объявили мессией и всюду встречали аплодисментами. Даже в собственном офисе. Пришлось издать приказ о запрете оваций и прочих выражений восторга. Ну хорошо, с офисом я, положим, справился, но как быть со всеми остальными? Не нравилась мне такая жизнь, тем более что не мессией я себя чувствовал, а скорее самозванцем. Входил в ультрасовременный модный офис, где работали тысячи людей, и не понимал, причем здесь я. Из этих тысяч в лицо я знал от силы человек сто, а общался близко максимум с тридцатью.

Все выросло и крутилось само по себе. Так зачем я здесь? По какому праву? Да, придумал когда-то остроумную программу. Но ведь Архимеду не платили отчисления каждый раз, когда работал открытый им закон. И Ньютону не платили, когда яблоки сыпались людям на головы… Мне повезло, мне невероятно повезло, и вот теперь умные, гораздо умнее меня, ребята советуются со мной о вещах, в которых я мало чего смыслю. О маркетинге, о финансах, об увеличении прибыли… и с нетерпением ждут моего решения. А что я могу им сказать? Только плюнуться дурацким вопросом: “Зачем нам прибыль увеличивать, вроде и так денег много?” Им бы обсмеять меня, поглумиться над моей глупостью и необразованностью, но я же гуру, пророк, мессия, в каждом моем слове глубокий смысл заложен. А нет там никакого смысла… Самозванец я, Остап Бендер, нет, хуже, Шура Балаганов, Паниковский с украденным гусем.

Никому рассказать о мучивших меня сомнениях я не мог, только с Линдой поделился. Она меня успокоила, как могла, психолог все-таки. “Естественно, – сказала, – это все очень естественно, болезнь роста, все через это проходят. Запомни: Sekretex создал именно ты! Ты ночами не спал, пока писал свой гениальный код. Ты чуть не сдох от перенапряжения. Это ты стоял в окне пентхауса и готовился прыгнуть, когда твое детище захотели превратить в уродливого калеку. Да, твои сотрудники тщеславны и работают из-за денег. Это нормально. Но лишь ты один работаешь из-за любви. Без тебя денег станет больше, а любви и смысла меньше. Может, ты уже и не мозг компании (хотя вряд ли), но ты ее сердце. Просто нужно найти место, где оно должно биться. И ты найдешь, я уверена”.

Линда в очередной раз оказалась права. Я подумал и нашел. Sekretex мечтали сожрать все, от ФСБ и ФБР до инвесторов и гигантов IT-индустрии. Всем нужна была информация о пользователях, их тайных желаниях и мелких грешках. Информация легко конвертировалась в деньги или власть, а чаще в то и другое одновременно. Но я, когда писал поисковик, не хотел, чтоб он оказался инструментом превращения мира в роман Оруэлла “1984”, я же не маньяк, я добра людям желал… Уйди я из компании, жадные и властолюбивые дядечки тут же стали бы торговать данными. Меня и так уже замучили вопросами о том, когда я наконец начну это делать. Консультанты с Уолл-стрит твердили, что торговля несвежим бельем пользователей поднимет будущую капитализацию в десятки раз.