На одном из публичных мероприятий я выступил с пламенной речью. Я говорил, что каждый человек – это вселенная, а предавать вселенную нельзя, что приватность это и есть свобода, а прозрачность – худший вид диктатуры. Я вспоминал коммунистов, сажавших людей за анекдоты. Я предлагал любому, кто взломает наш алгоритм шифрования или хотя бы докажет, что мы сами можем его прочитать, награду в десять миллионов долларов. Закончил я обещанием, что пока жив и контролирую компанию, личные данные пользователей не станут предметом торговли. На вопрос, а что же я буду делать, если государство примет закон, обязывающий передавать ему данные клиентов, я спокойно ответил, что просто поменяю это государство на другое. А – когда и если – не останется в мире нормальных государств, возьму да и улечу с Илоном Маском на Марс, и там мы вместе построим новое государство, без дурацких законов и самовлюбленных президентов с раздутым эго…
Моя речь имела неожиданные последствия. Я превратился в кумира прогрессивной молодежи планеты Земля. Странное дело, но я умудрился понравиться абсолютно всем. Одни полагали меня олицетворением свободы и демократии, другие были уверены в моих далеко идущих пакостных планах и, похихикивая в кулачок, тихо рубили колоссальное бабло на акциях моей компании. Такого же просто не бывает – чтобы и те, и другие… В общем, Капитан, возможно, вы правы и без некоего сверхъестественного вмешательства здесь не обошлось. Как бы там ни было, но IPO моей компании прошло с оглушительным успехом. Акции раскупили по максимально возможной цене. А на первых же торгах после размещения они выросли еще на сорок процентов. Я стал первым в истории человечества триллионером.
Люди любят деньги, потому что деньги любят людей. Нет на свете более искренней любви, чем любовь денег к людям. Можно прожить полвека в браке и все равно быть не до конца уверенным в партнере. Привычка, дети, финансовая или иная зависимость – мало ли причин для притворства? Но если у тебя в руках купюра номиналом в сто долларов, можно не сомневаться – она тебя любит. Она сделает для тебя все. Ровно на сто долларов, конечно, и ни центом больше. Но и ни центом меньше… Люди понимают эту особенность денег и отвечают им взаимностью. То есть тоже любят. Вот и меня резко полюбили на целых полтора триллиона долларов. Благословенные были времена. Счастливое человечество уже нажало заветную кнопку “Что вы хотите”, оно уже знало о себе правду, но высказывать ее открыто еще боялось. Втихую грешило и нахваливало нового, принесшего им свободу мессию. Традиционная мораль сопротивлялась из последних сил. Мол, можно, но рекламировать не стоит, хоть людей жри, но помни: “Когда я ем, я глух и нем”… Слабенький рубеж обороны, если вдуматься. Смешно: понадобилось всего каких-то три-четыре года, чтобы зачеркнуть две тысячи лет развития иудохристианской цивилизации. Рухнуло все буквально за несколько месяцев, а начался крах с малозначительного, как тогда казалось, события.
По нелепой, заложенной родителями в детстве привычке к труду я каждый день ходил на работу. Мог бы и не ходить. Дела шли так прекрасно, что я понятия не имел, чего еще пожелать.
День мой в основном состоял из поиска ответа на один и тот же очень важный вопрос. Куда пристроить очередную кучу миллиардов, свалившихся мне на голову? Ну благотворительность, это само собой, ну скупка очередных перспективных компаний, а дальше что? Перспективные компании быстро закончились, вся Африка была завалена одноразовыми шприцами и питьевой водой. Беженцы из Сирии катались как сыр в масле, при условии возвращения на родину. (И многие, что характерно, возвращались.) Короче говоря, благодарное человечество готово было, фигурально выражаясь, целовать мне ноги.
