— Правильно, старина. На твоем месте я сказал бы то же самое. Никто тебя не торопит… Кстати, ты, кажется, тоже хотел о чем-то поговорить со мной?
— Да, — сказал Эрик, — но боюсь, что моя просьба покажется тебе… подозрительной, что ли. Мне, видишь ли, нужен пропуск… Собственно, не мне, а одному знакомому парню. У него там живет… ну, его девушка…
— Пропуск в Латгалию?
— Как ты догадался?
— А чего тут догадываться. На проезд в другие районы разрешений не надо.
Он немного помолчал, погасил о стол сигарету, поискал глазами, куда бы ее сунуть и, не найдя ничего более подходящего, затолкал окурок в пепельницу.
— Я тебя ни в чем не подозреваю и ни о чем не спрашиваю. Напиши имя и фамилию этого парня и пункт назначения… А сам подумай над моим предложением, ладно?
— Да, — сказал Эрик. — И я буду тебе очень благодарен за этот пропуск.
— Ерунда, — отмахнулся Гунар. — А теперь вернемся к нашим баранам, как говорят французы.
Он спрыгнул со стола, и они вышли из кабинета. Но сначала Эрик на листке бумаги написал данные, которые требовались для пропуска.
Жанна танцевала с парнем в спортивном костюме. Она через плечо оглянулась на вошедших и, как показалось Эрику, было в ее взгляде что-то испытующее.
Август все еще сидел в столовой и мрачно смотрел в стену.
Эрик решил, что пора уходить, но тут пластинка кончилась, и к нему подошла Жанна.
— Ну как, насекретничались?
— А вас это интересует?
— Еще как!
И теперь Эрик уже не сомневался, что смотрит она на него действительно испытующе, как будто хочет о чем-то спросить, но не решается.
— Послушайте, — сказала Жанна, — вам не хочется отсюда смыться?
— Я как раз собирался это сделать.
— Хотите, смоемся вместе?
— С удовольствием, — сказал Эрик, — но как же ваш доцент?
— Вас это очень заботит?
— Не очень, — признался Эрик.
— Тогда выходите потихоньку и ждите меня на лестнице.
В коридоре было темно, как в подземелье. Эрик включил карманный фонарик и поднялся на один пролет выше. Там он сел на подоконник, погасил фонарь и стал ждать.
Полный сумбур был у него в голове. И совсем не хотелось упорядочивать впечатления и мысли. Дело, ради которого он пришел сюда, сделано. В остальном можно разобраться завтра. Сейчас он слишком взбудоражен. И не только тем, что было там, у Гунара, но и ожиданием этой странной девушки, ее странным решением уйти из этого дома с ним, потихоньку, бросив своего мрачного жениха.
Жанна вышла минут через десять, осторожно притворив за собой дверь.
Он включил фонарик, увидел, как от неожиданности она вздрогнула и, соскочив с подоконника, быстро сказал:
— Не пугайтесь, это я.
— Еще чего, — сказала она с вызовом, — вы же не привидение!
Он спустился к ней, перескакивая через ступеньки, и осторожно взял за локоть.
— Пойдемте. Сейчас начнется погоня.
— Ну, так быстро они не очухаются.
И все-таки по лестнице спускались почти вприпрыжку и по улице, пока не завернули за угол, тоже почти бежали, только пройдя два квартала, стали отдуваться и замедлять шаг.
За все это время они не сказали друг другу ни слова, но теперь Эрик спросил:
— Почему вы решили сбежать?
— Вас это не устраивает?
— Нет, почему же, я очень рад.
— Чему вы рады?
— Вы всегда так разговариваете? — улыбнулся Эрик.
Видно, она по голосу почувствовала, что он улыбается.
— Не вздумайте говорить со мной покровительственным тоном. Я этого не терплю. Если вам что-то не по душе, давайте расстанемся, я прекрасно дойду одна.
— Мне все по душе, — сказал Эрик, — просто я еще не привык к вашей манере разговаривать.
— А вам и незачем привыкать. Скорее всего, мы видимся в первый и последний раз.
— Жаль.
— Почему? Вам хочется приударить за мной?
— Я не умею приударять.
— Пожалуй, да, — сказала она, словно размышляя. — Но есть же у вас девушка, правда?
— Были. Одна в детском саду, другая год прожила на нашей улице, третья в школе. До пятого класса. Потом она перестала мне нравиться.
Жанна рассмеялась неожиданно и звонко.
— А вы, оказывается, ветреник.
— Да, — грустно сказал Эрик, — я очень опасный человек.
— Что-то человеческое у вас, во всяком случае, проглядывает… А давно вы вхожи в эту компанию?
— Я не вхож в нее. Я живу в доме, принадлежащем матери Гунара. У него оказалось дело ко мне, а у меня к нему.
— Но вы в хороших отношениях с ним?
— Не знаю… До сегодняшнего вечера отношений практически не было.
— И что же вам от него понадобилось?
— Да так… небольшая услуга.
— Не обижайтесь, что я вас допрашиваю. Но мне тоже нужна от него небольшая услуга. И… и я не решилась. Слишком плохо его знаю.
— А доцент? Нельзя это сделать через него?
— Доцент все испортит.
— Как же вам помочь? Может быть…
— Что «может быть»? — спросила она быстро.
— Может быть, с Гунаром мог бы поговорить я?
— Сначала расскажите мне про себя. Вас, кажется, зовут Эрик?
— Да, — сказал он.
