Да, сегодняшним днём я сознательно предпочёл обычную пешую прогулку и автомобиль, а не мгновенные перемещения с помощью моих бесов. Те, к слову, были откровенно рады моему возвращению. Радовались почти демонстративно, будто дети, которых оставили без присмотра и которые наконец снова обрели родителя. Однако звать их я не спешил. Никакой обиды. Просто что-то в голове что-то перещёлкнуло — какой-то внутренний «бзик», как это называл Максим — переросший в желание прогуляться по столице, а затем и по университету. Хотелось привести свои мысли в порядок и, как это ни странно после стольких месяцев одиночества, вновь немного побыть наедине с самим собой.
Правда, университет для последней задачи оказался явно не лучшим местом, потому как здесь не только хватало людей, но и регулярно мелькали знакомые лица, которых было чересчур много. Особенно среди аристократок.
Несколько из них, завидев меня, демонстративно отвели взгляд. Одна резко развернулась и ушла в противоположную сторону, будто у неё внезапно появились срочные дела в другом месте. Кто-то, проходя мимо, напряжённо упирался взглядом в пол. Остальные — просто игнорировали. В глазах многих теперь было что-то иное. Осторожность. Отстранённость. Даже, возможно, страх.
Что ж… невелика потеря, хотя и неприятно немного, особенно на фоне того, что раньше большинство из них наоборот приветливо мне улыбались и стреляли глазками.
Именно в этот момент я проходил мимо одного из аудиторных залов, дверь которого была приоткрыта. Свет из окон выливался в коридор, окрашивая его в мягкие оттенки. И там, в этом проёме, неожиданно пересёкся взглядом с Анастасией Воронцовой. Девушка как раз выходила наружу, тут же занимая скамейку справа от выхода из кабинета.
Княжна первой заприметила меня и, не отводя взгляда, настойчиво буравила, очевидно чего-то ожидая.
Настя была одета в лёгкое платье, как раз по сезону — весеннее, светлое, чуть выше колена, подчёркивающее стройность её фигуры. Волосы — завиты в крупные волны и аккуратно уложены. Лицо… а лицо выражало странную смесь лёгкого удивления, ожидания и… недовольства?
Я собрался было кивнуть и поздороваться, уже открыл рот, но слова застряли. Недавний инцидент в лифте, да и выражение её лица, мгновенно остудили мою инициативу. Просто остановился и замер, будто находясь под прицелом.
— Будешь продолжать делать вид, что мы незнакомы? — с лёгкой насмешкой, чуть задрав подбородок и не отводя взгляда, произнесла княжна.
— Нет, — выдавил я улыбку. — Привет, Настя.
— О-го… — чуть приподняв брови, с явным сарказмом протянула она. — Вот это прогресс.
— Да, сегодня я другой, — кивнул я, позволив себе уже настоящую, искреннюю улыбку. Следом подошёл ближе и без спросу опустился рядом с ней на свободное место у стены. — Не желаешь поесть? Все наши сейчас в столовой собираются.
Настя отреагировала не сразу. Пару секунд просто смотрела на меня, будто проверяя, нет ли подвоха. Затем её брови чуть сошлись, губы на мгновение перекосило и лицо девушки отразило что-то похожее на растерянность.
— Ты странный, — в конце концов заключила она и непонимающе уставилась перед собой.
— Больше не одержимый, — негромко ответил я, слегка поведя плечом, будто сбрасывая с него невидимую тяжесть.
Вскользь брошенная фраза заставила аристократку вновь повернуть голову вправо, чтобы уставиться мне в глаза. На её лице теперь не было недоверия. Только внимательность. И, может быть, даже лёгкое беспокойство.
Да. Есть определённый круг лиц, с которыми я был не прочь объясниться. С ней в том числе.
— Ваше Императорское Величество! — раздался в тишине приглушённый стук в дверь. — Ваше Императорское Величество!
Эхо ударов разлетелось по помещению, отражаясь от высоких потолков и тяжёлых штор. Император не сразу среагировал: его дыхание оставалось ровным, глаза прикрытыми, но стук повторился вновь — короткий, настойчивый, словно кто-то за порогом боролся с собой, чтобы не начать колотить кулаком с удвоенной силой.
— Ваше Императорское Величество! — прорезал повисшую в помещении тишину голос, в котором слышалась плохо скрытая тревога.
На кровати, погружённой в полутьму, шевельнулось одеяло. Монарх нехотя разлепил веки, вглядываясь в окружающее пространство. Голова его медленно повернулась в сторону двери, и он со вздохом, в котором сквозила едва различимая раздражённость, произнёс:
— Ну что… что там? Открой ему, Виктор.
Гвардеец, находившийся в соседней, примыкающей к опочивальне императора, комнате, буквально спустя несколько секунд оказался внутри спальни, будто только и ждал разрешения, и подойдя к дверям, повернул ключ. Деревянная панель тут же тихо отступила назад.
В проёме возник высокий седоватый мужчина, с глубокими залысинами на лбу, в наскоро надетом кителе. Его фигура казалась напряжённой и даже слегка сутулой. На лбу, пересечённом глубокими морщинами, блестели капли пота — тяжёлые, вероятно означавшие, что слуга был вынужден прибыть сюда бегом. Свет от включённой лампы за спиной Виктора резко высветил усталое, но решительное лицо визитёра.
