– Еще немного фактических сведений, прежде чем мы пустимся в догадки, – произнес Баусен. – Как все произошло, комиссар?
– Удар нанесен сверху под углом, во всяком случае, с большой степенью вероятности, – сказал Ван Вейтерен. – Острие прошло примерно так же, как и в предыдущих случаях… и с тем же результатом. Смерть наступила мгновенно.
– Сверху? – переспросил Кропке. – Разве не странно? Ведь там нет никаких признаков драки или сопротивления, если я правильно понял.
Баусен и Ван Вейтерен переглянулись. Баусен откашлялся и подался вперед:
– Мы с комиссаром предполагаем, что это могло произойти следующим образом… судите сами! Раз – убийца звонит в дверь. Два – Рюме идет и открывает. Три – он узнает убийцу и приглашает его пройти. Четыре – убийца переступает порог и роняет на пол какой-нибудь предмет…
– Бумажку, монетки или что угодно другое, – вставил Ван Вейтерен.
– …пять – Рюме наклоняется, чтобы поднять ее, и шесть – убийца наносит удар!
За столом воцарилась тишина. Слышалось только настойчивое чавканье ассистента Банга. Инспектор Кропке, ослабив узел галстука, с сомнением покачал головой.
– Здорово, – проговорила наконец Беата Мёрк. – Думаю, вы совершенно правы… Но только не монетку. Она могла покатиться не в том направлении.
– Точно, – согласился Ван Вейтерен. – Монетка не подходит. Но, так или иначе, он успел поднять этот предмет, прежде чем уйти.
– И воткнуть топор, – добавил Баусен. – Похоже, он не особенно торопился.
– А на него самого кровь не попала? – спросил Мосер.
– Возможно, но дальше он ее не разнес, – ответил Баусен. – Ни на лестнице, ни где-либо еще следов крови нет…
– Гм… – пробормотал Ван Вейтерен. – Очень профессиональный тип, как я погляжу, однако не уверен, что нам следует полагаться на то, что Рюме узнал его. Существует множество других альтернатив…
– Он мог заставить его встать на колени под угрозой пистолета, – предположила Беата Мёрк.
– Да, мог, – кивнул Ван Вейтерен.
– Теперь свидетель, – произнес Баусен. – Давайте подробно проанализируем показания господина Муна. Здесь мы не должны ошибиться – это чертовски принципиально для успеха дела.
– Несомненно, – согласился Ван Вейтерен.
– Мы побеседовали с ним – и я, и инспектор Мёрк, – продолжил Баусен, – но с различными результатами, мягко говоря… Итак, его зовут Александер Мун, он живет в квартире, расположенной непосредственно над квартирой Рюме и Линке. Он утверждает, что наблюдал человека, который вошел в подъезд дома около одиннадцати часов вечера в среду и вышел почти бегом пятнадцатью минутами спустя. В течение всего этого периода Мун сидел за кухонным столом и смотрел в окно на парк Лейснера и аллею… в ожидании новостей, которые передают в одиннадцать, а потом слушая их.
– Нет никаких оснований подвергать это сомнениям, – сказала Беата Мёрк. – Сидеть на этом месте и слушать новости – часть его ежевечернего ритуала. Похоже, он проделывал это каждый день в последние тридцать лет…
– До семьдесят второго года новостей в одиннадцать вечера не передавали, – сообщил Кропке.
– Неужели? – переспросил Ван Вейтерен. – Впрочем, это вряд ли имеет большое значение в данной связи. Давайте послушаем его описание неизвестного мужчины. Это, естественно, самое интересное. Сначала Баусен!
– Я беседовал с ним в ту же ночь, – сказал полицмейстер. – Он проснулся по той же причине, что и остальные жильцы дома, хм… – В сторону Банга, который был по-прежнему занят булочками, полетел свирепый взгляд. – И не смог снова заснуть. В половине четвертого он стоял на лестнице в халате и в тапочках и настаивал на том, что хочет дать свидетельские показания…
– Ему девяносто четыре года, – пояснила Беата Мёрк Мюнстеру.
– Так или иначе, – продолжал Баусен, – он утверждает, что наблюдал мужчину, который появился со стороны парка и вошел в подъезд.
– А домофон? – спросил Мюнстер.
– Сломался пару дней назад, – ответил Кропке.
– Стало быть, вошел в подъезд. Он был высокий и стройный, одет в спортивный костюм, темный со светлыми вставками, а в руках держал пакет или тюк… в конце концов он остановился на слове «тюк». Лица свидетель не успел разглядеть, так как оно все время находилось в тени, но у него сложилось впечатление, что у неизвестного были борода и довольно длинные волосы. Итак, прошло около четверти часа, когда этот тип снова вышел и быстрым шагом направился в парк. Вот, пожалуй, и все, но мне потребовалось не менее получаса, чтобы вытянуть из него эти сведения.
– А тюк? – спросил Кропке. – На обратном пути у него не было тюка?
– Этого Мун не помнит. В целом он сомневался по поводу каждой детали, в том числе по поводу даты… но когда мы начали соотносить его слова с тем, что передавали в новостях, то пришли к выводу, что речь все же шла о среде. Ну, и вопрос в том, действительно ли он видел убийцу. Я сильно в этом сомневаюсь.
– Даже если это и был наш Палач, нам все это мало что дает, – проговорил Ван Вейтерен. – Пожалуйста, инспектор Мёрк.
