Через десять минут Сивухиных россказней про все на свете, Патлатый понял, что лучше спросит прямо:
— А менты у вас часом сегодня не появлялись?
— Ты же мне сам договорить не даешь, — обиделась бомжиха — аккурат перед тобой и уехали. Девку задушенную нашли, вон там, в трубе — она махнула рукой в непроглядную тьму.
— А что за девка? — стараясь не выдать волнение голосом, спросил Патлатый.
— Не знаю я. Мне то что.
— Узнай, сходи.
— Ладно, — Сивуха хитро прищурилась — Но тогда ты меня два раза ……………
— Без базара, — тут же согласился он.
Через пол часа, она вернулась и тут же потребовала аванса.
— Давай, хотя бы ртом поработай!
— Ну тебя на … — рассердился окончательно замерший Патлатый. К костру он подойти не решился, что бы избежать лишних вопросов и поэтому ждал Сивуху, сидя на ледяной трубе верхом. — Ты хоть узнала, что-нибудь?
— Все узнала, — она обиженно скривила распухшую губу, — ну, что, как на счет аванса?
— Сначала расскажи, — потребовал Патлатый.
Сивуха внимательно на него посмотрела, как бы решая, стоит ли еще надавить, а потом, видимо плюнула:
— Ну и ……, с тобой! Слушай!
И рассказала, что ближе к ночи приехали, аж два ментовских уазика и одна труповозка. Девку из трубы вынули, в машину загрузили. Потом по стройке прошлись, всех кто спрятаться не успел, опросили и переписали.
— А что за девка — то, узнала? — уже теряя терпение, заорал Патлатый.
— Конечно, узнала, — совершенно спокойно подтвердила Сивуха — только скажу тебе после того, как уговор наш выполнишь. Хотя бы на половину, — и она хитро улыбнулась.
— Все вы бабы — …… — Патлатый даже трубу, на которой сидел, пнул с досады. — Поехали, курва! — обратился он к Сивухе.
Та ликующе завизжав, повисла у него на шее.
Сразу после завтрака, всем больным разрешали немного погулять в больничном парке.
Первое время Денисов с радостью отправлялся на прогулку и по долгу, с восхищением рассматривал огромные яро красные цветы, которыми были густо усыпаны многие кустарники. Тропинка, покрытая качественной, прямоугольной плиткой, примерно метров через двести, резко уходила вверх, повторяя силуэт бугристого ландшафта. В самом начале своего здесь пребывания, когда Денисов был уверен, что вылечится меньше чем за месяц, он с удовольствием карабкался на самую верхотуру и подолгу, затаив дыхание всматривался в безбрежную даль Красного моря, которое под раскаленным, палящим солнцем казалось пронзительно, нереально синим.
Тогда еще, он пытался запомнить, в эти недолгие прогулки, как можно больше, потому что был уверен в скором возвращении домой.
Теперь же, спустя практически год, за который больничный парк был изучен до последнего листика, все, такое до боли привычное, вызывало в Денисове только неконтролируемое раздражение. Он понял, что на этот раз влип и влип — прочно.
Рядом зашуршал гравий и Денисов, вздрогнув, резко повернулся. И тут же запнулся об один из белых камней, которыми по краям была вымощена тропинка. Нелепо взмахнув руками он упал, сильно стукнувшись затылком о плитку.
Патлатый вынул затычку и мутно-красная вода, с громким шумом убежала в трубу. Еще раз намылил руки и снова смыл. Ему казалось, что грязная раковина хранит следы недавнего безумия. Он пошел в кухню за тряпкой, вернулся и начал яростно тереть, потрескавшуюся эмаль.
В последние время все шло наперекосяк… Патлатый сам себя ненавидел. Еще до того, как Сивуха рассказала ему про ту мертвую девку, он и сам уже понял, что лохонулся.
Не та была баба, не та! Если бы он в то утро думал не об очередной дозе, а о деле, то не наделал бы сколько глупостей.
«Тогда почему эта сучка была в ее квартире и в ее костюме??». Патлатый смочил тряпку и снова вышел на кухню. Тяжело опускаясь на четвереньки, он с явным усилием наклонил голову и заглянул под кухонный стол. В самом дальнем углу, как раз возле плинтуса, темнела лужица вязкой жидкости.
Патлатый смачно выругался, и на четвереньках полез под стол. Силы были на исходе — он уже полтора часа оттирал залитый кровью пол, но все равно находил новые и новые лужицы. «Как будто свинью зарезал» — мрачно ухмыльнулся Патлатый, в очередной раз вернувшись в ванную, чтобы прополоскать вехоть.
Когда они с Сивухой наконец — то дошли до его дома, настроение Патлатого испортилось окончательно. Он напряженно вспоминал и никак не мог понять, что заставило его притащить труп той бабенки на эту вонючую стройку. По плану заказчика, девку он должен был оставить дома и прихватить из квартиры любые мало-мальски ценные вещи. В наше «спокойное» время, убийства с целью ограбления не редкость, им уже никто не удивляется, да и менты не слишком — то стараются их раскрыть — на улицах полно отморозков-наркоманов, готовых за десятку порешить мать родную. Но Патлатый вещи брать не стал, а девку почему-то, среди бела дня отнес на стройку. Просто чудо, что ему по дороге никто не встретился. Хотя район конечно был «спальный», и все население было на работе, а «безработные» наверное еще почивали. Так или иначе, Патлатому повезло.
Но на этом везение кончилось. Патлатый покосился на семенившую рядом Сивуху.
