Соня устало закрыла глаза, стараясь не вслушиваться в пустословие Анатолия. Не смотря нас свой юный возраст, парень любил поговорить обо всем и подольше.
«Ну и что мне сейчас делать?»-Соня машинально погладила себя по животу-«Господи, это же надо как не вовремя. Почему именно сейчас? Мой брак практически распался, Кирилл не даст мне спокойно жить….Хотя почему это? Если мы с Денисом расстались окончательно, то мне абсолютно плевать на эти дурацкие фотографии. Пусть думает обо мне, что хочет. Тогда и Кирилл мне не угроза. Пошлю всех подальше и уеду к себе домой» — мысли скакали в голове как дикие кони — «И все же, мы с Денисом расстались или нет? Сейчас же позвоню ему на сотовый и спрошу. И будь, что будет. А может все же стоит сделать аборт? Как ребенок будет расти без Дениса? Без отца?»
Соня пару раз набрала заветный номер, но все без толку. Похоже Денис действительно куда-то уехал, или просто не хочет общаться именно с ней.
«Ну и пошел к черту!»-она снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на внутренних ощущениях. Ничего нового или не привычного, Соня не почувствовала. Любви к предполагаемому ребенку не было тоже. Одно раздражение.
«Так что же мне делать?», в сотый раз спросила она саму себя — «Что?».
Олег не доехал до конспиративной квартиры Кирилла примерно квартал. Заглушил мотор и на «нейтралке» проехал пару метров. Потом остановил машину и выбрался на оживленную улицу. Под ногами отвратительно чмокал разжиженный специальной солью снег, оставляя безобразные узоры на обуви. Олег ненавидел эти беловато-желтые пятна, уродующие ботинки и старался на своих двоих, передвигаться как можно реже. Но сегодня совершенно другой случай. Сегодня был именно тот день, когда Олегу наконец необходимо было принять решение. Олег перепрыгнул поваленную урну и завернул в небольшой дворик, заканчивающийся тупиком. В далекой юности, которая протекала именно в этом неприметном дворике, Олег любил оставаться один и не спеша размышлять. Как правило, ему в голову приходили дельные мысли. Вот и сегодня, повинуясь многолетней привычке, Олег подошел к новенькой металлической лавке с отломанной спинкой и разгреб снег руками. Показался синий каркас, на который были привинчены три деревянные перегородки, служившие сидением. Олег немного замешкался, разглядывая грязные деревяшки, а затем махнул рукой и присел.
Прямо перед глазами возвышалась небольшая стена, из грязно бурого кирпича. Таинственное здание, простоявшее здесь более сорока лет так и не изменилось.
«Интересно»-Олег впервые об этом подумал-«что здесь может находиться? Магазин? Вряд ли… Склад? Тогда где подъезные пути, машины и все такое… Нет, это что то другое»
Неприметное здание так заинтересовало Олега, что он на пару минут забыл и о Денисе и о Кирилле, а погрузился в свое детство.
Олегу было около десяти лет, когда совершенно неожиданно заболела его мать. Вообще то у него была самая обычная, интеллигентная семья — мама учитель, папа инженер. Да и сам он был самым обычным, среднестатистическим, так сказать ребенком. Не высокий, не низкий, худенький, с большими, просвечивающими на солнце ушами. Учился тоже так себе, несмотря на все старания матери.
Олегу долго ничего не объясняли, мать теперь постоянно находилась дома, отец все чаще куда то уходил. Но привычный уклад семьи еще нарушен не был — поэтому маленький Олег и не почувствовал надвигающейся беды. А когда мать тихо умерла в одну из душных, июньских ночей, он сначала даже не поверил — не может же так просто человек взять и умереть?
На кладбище Олега не взяли, он ждал тогда отца во дворе, тупо разглядывая эту самую же, грязно бурую стену. Куча понаехавших на похороны, неизвестно откуда теток-бабок, громко причитали и гладили потными ладошками коротко стриженную, мальчишечью голову. Через неделю они навсегда исчезли из его жизни, но зато теперь в ней поселилась пустота. Отец, присутствие которого Олег замечал только лишь вечерами, все чаще не ночевал дома. Спустя три месяца он привел к ним в квартиру молодую, но уже полную женщину с огромными рыхлыми боками:
— Нина! — фальшиво улыбаясь, представилась она мальчику.
Еще через неделю, когда отца не было дома, тихая, полная Нина ударила Олега наотмашь, за то что он не помыл за собой посуду:
— Гадкое отродье — прошипела женщина — Я тебе в домработницы не нанималась.
В тот же день, после того как Олег все рассказал отцу, его в первый раз в жизни выпороли ремнем:
— Будешь знать как на мать наговаривать — пыхтел отец, прохаживаясь ремешком по худенькой мальчишечкой попке.
И тогда Олег замолчал. Насовсем. Молчал он и когда отец спустя год, повел рыхлую Нину в ЗАГС. И когда всю ночь напролет веселились пьяные гости, справляя разудалую свадьбу. Вскоре появившейся малыш, с отвислыми Ниниными щеками и отцовым лбом, вытеснил Олега из жизни отца окончательно. И тогда его определили в школу — интернат. Теперь дома Олег появлялся лишь по выходным дням, чем ужасно сердил тучную Нину:
— Чего ты вечно под ногами шляешься? — поминутно понукала она мальчишку.
