Высокого оленя, опутанного диодной гирляндой, венчали гладкие пластиковые рога, меняющие цвет при прикосновении. Кира из любопытства подержалась за них еще немного, наблюдая, как из лиловых рога стали белыми, зелеными и красными, потом отпустила конструкцию. С неба мелкой крупой рассыпался снег, колючий и неприятный, ветер пригоршней бросил его в лицо. Кира пожалела, что не надела свитер потолще, но возвращаться в номер к соблазнительной теплой кровати не рискнула.
На улицах Чикаго царила атмосфера праздника, первого декабря еще не получившая статус легкой массовой истерии. Фасады домов соперничали украшениями, каждое окно рассыпалось в пожеланиях счастливого рождества, из открывающихся дверей летело “Let it snow”. К тому моменту, как Кира дошла до угла Норт-Стейт и Вест — Онтарио, песню, набившую оскомину еще в прошлом столетии, удалось послушать семь раз. Остановившись на светофоре, она поглядела на вывеску Старбакс. Прежде здесь располагался «Joe’s bluе bar», в котором вечно перегорала буква «е». Про себя Кира называла это местечко «жоплюбар». Она улыбнулась, вспомнив хозяина, ленивого любителя «Джека Дэниэлса» и пьяного блюза под гитару. Судя по всему, Джо или кончательно спелся, или вовсе отбыл в мир иной. Время же диктовало новую скорость жизни, и помещение на удобном углу заняла сетевая кофейня.
Когда Кира вошла, в глубине за стойкой что-то звякнуло, и бариста отвлеклась от телефона, в экран которого пялилась, прикрывшись пирамидой бумажных стаканчиков. Кира подошла к стойке, привычно бросив взгляд на меню, и на пару секунд зависла, удивленная ценами, потом напомнила себе, что цифры в правом столбике указаны не в левах. Бариста улыбнулась, отбросив с глаз фиолетовую челку. Ее правое ухо оттягивала длинная серьга в форме креста, левого уха Кира не видела, оно было скрыто волосами.
— Доброе утро. Выбрали?
— Да. Карамельный латте с ореховым сиропом и два эспрессо, — сообщила Кира вяло. Раннее пробуждение после отвратительно короткого сна не способствовало бурной радости. Бледно улыбнувшись в ответ на лучезарное «замечательно», Кира назвала имя для подписи и задумалась, чем заесть кофе. Фиолетовая девушка уловила настрой и позитив прикрутила. Отвернулась, завозилась с кофемашиной, тихо сказав что-то напарнице. Кира отвлеклась от поиска привычных букв в меню и осмотрелась.
Утренний Старбакс в Чикаго мало чем отличался от утреннего «Старбакса» в Пловдиве. Те же хипстеры, по уши забитые татуировками, с глубокомысленным видом глядели в макбуки. Те же ничем не занятые девицы томно потягивали кофе и тыкали в экраны телефонов, вероятно занятые неистовым постингом в соцсети. Группка студентов переговаривалась о чем-то своем. Типичная для «Старбакса» очередь в туалет тоже имелась, из двух человек, но все-таки. Кира хмыкнула, усевшись за столик в углу и подумала, что если не прислушиваться к английской речи, то можно легко перепутать города. Разве что дома ветер не хлестал по щекам и в начале декабря еще можно было разгуливать в свитере.
На другой стороне улицы мерцал цифровой билборд, монотонно меняя картинки. На третьем повторе Кира от скуки вчиталась в рекламу. Белый фон пестрел красными каплями, черный готический шрифт выстраивался в список исполнителей, участвующих в Первом Вампирском Музыкальном Фестивале. Событие приурочивали к пятнадцатилетию признания вампиров гражданами США, в каждой выступающей группе обязательно имелся клыкастый участник. Кира невольно задумалась, где организаторы насобирали столько вампиров, тем более причастных к музыке.
В Европе клыкастые деликатно сообщили о себе еще в начале двадцатого века и были восприняты с настороженностью, но быстро преодолели ее готовностью платить сумасшедший налог за легализацию, за нажитое имущество и за право участвовать в светской жизни государства. Кстати подвернулась мировая война, и участие получилось таким деятельным, что большая часть Европы выдала клыкастым все гражданские права. Штаты, при всей своей толерантности, отказывались от притязаний долгоживущих и раскачались только после второй войны, когда вампиры в Европе уже занимали посты во власти. Бюрократическая машина, не имеющая прецедента, набирала ход еще дольше: официальный статус граждан люди, пораженные вирусом вампиризма, получили только в новом тысячелетии. К две тысячи двадцатому в Америке ущемленные дневным светом певцы и музыканты появились в количествах, достаточных, чтобы хватило на фестиваль по двадцати пяти штатам. Это было неожиданно, учитывая высокий риск смерти, сопряженный с овампированием.
— Привет, Кира.
Она отвлеклась от созерцания картинок на билборде и поглядела на подошедшего к столу мужчину. Улыбнулась с оттенком нежности.
— Привет, агент Камеро.
Рейф разглядывал ее со свойственной ему внимательностью, как будто включал внутреннее сканирование. Взглядом охватил всю фигуру, потом принялся фиксировать детали. Глаза, лицо, шея. Расслабленные плечи, немного увеличенные свитером крупной вязки. Скользнул взглядом по рукам до локтей и еще более пристальным, осматривая корпус.
