– Следовательно, все твои показания опровергнуть никто не может, в том числе ни я, ни Валиев, ни Козин. Думаю, все, что ты мне рассказал, ты должен говорить и в прокуратуре. Скажи, что после того, как Мирон достал из кармана нож, он бросился на тебя и попытался выхватить из рук табельное оружие. Тебе удалось вырваться, и ты, потеряв его из вида, произвел выстрел в воздух, стараясь привлечь этим наше внимание. Мирон в это время снова кинулся на тебя. Ты, не целясь, произвел два выстрела в его сторону, стараясь напугать и остановить его. Мирон оказался в этот момент намного ближе к тебе, чем ты думал.
Семенов, молча, выслушал версию нападения Абрамова и в знак согласия закивал головой.
– Спасибо, Виктор, я все понял. Значит, я не стрелял прицельно в Миронова: сначала выстрелил в воздух, а затем в его сторону и случайно угодил ему в голову.
– Ну, где-то так. Я буду говорить приблизительно, то же самое, что и ты. Пусть у нас с тобой и будут небольшие расхождения в показаниях, это, наверное, более правдоподобно, чем, если бы мы говорили с тобой слово в слово.
Абрамов встал из-за стола и направился к двери.
– Виктор, может, махнем за удачу? – обратился к нему Семенов.
– Нет, я думаю, еще рано пить за нее, – ответил Абрамов и вышел на улицу.
***
С утра Абрамов уже был в республиканской прокуратуре. Следователь, молодой симпатичный парень, быстро допросил его по данному факту. Когда Виктор выходил из кабинета, он остановил его около двери и тихо спросил:
– Скажите, Семенов, в курсе ваших показаний?
– Как вам сказать? Я с ним свои показания не обсуждал, – уклончиво ответил Абрамов. – Пусть сам рассказывает, что там произошло. Я вам доложил то, что видел лично.
Следователь внимательно посмотрел на Виктора, стараясь поймать его на неискренности, но Абрамов смотрел ему прямо в глаза.
– У вас ко мне еще есть вопросы? – поинтересовался он у следователя прокуратуры. – Если нет, то я пойду на работу, очень много дел.
– Вопросов у меня к вам больше нет, – холодно ответил следователь и, повернувшись к нему спиной, пошел к своему столу.
Абрамов вышел на улицу и направился через парк «Черное озеро» к себе в министерство. Солнце, несмотря на начало осени, не сдавалось. Расплавленный до пластилина асфальт прогибался под ногами, оставляя на серой податливой поверхности отпечатки подошв прохожих. Листья еще не потерявшие летнюю прелесть, начинали желтеть и осыпаться на землю.
– Абрамов! Погоди! – услышал он чей-то знакомый ему голос.
Он остановился и оглянулся назад. Его догнал секретарь партийной организации Управления. Поздоровавшись с ним, он сразу же поинтересовался, будет ли он выступать сегодня на партсобрании.
– Вячеслав Антонович, скажите, пожалуйста, я что, один коммунист в Управлении или есть еще и другие? Пусть выступят иные, выскажут свое мнение, поэтому непростому вопросу.
– Почему один? Вас у меня два десятка, – ответил секретарь. – Ты у нас человек новый. Глаз у тебя свежий, ты видишь все по-другому. Вот и доложишь коллективу, как ты думаешь….
– Так зачем вы все время стремитесь к тому, чтобы я выступал на том или ином собрании? Я у вас работаю всего около трех месяцев и уже дважды выступал, – возразил ему Виктор.
– Ты знаешь, Абрамов, мне нравится позиция, которую ты занимаешь на собрании. Ну, а сегодня ты обязательно должен что-то сказать, ведь рассматривается твой персональный вопрос. Коммунисты Управления обязательно должны услышать твою точку зрения.
– А, если я просто посижу и послушаю, что обо мне скажут мои товарищи. Мне тоже интересна их точка зрения. Так что обещать не буду, Вячеслав Антонович, посмотрю, что будут говорить люди.
За разговором с ним Абрамов не заметил, как дошел до министерства. Зайдя к себе в кабинет, он присел за стол. На столе лежала записка с номером телефона. Виктор подвинул ее ближе и прочитал: «Несколько раз звонил Серов. Просил, по мере возможности, связаться с ним по телефону. Валиев».
Абрамов набрал указанный номер и через минуту услышал голос Серова.
– Виктор Николаевич! – начал он. – Я уже, который день пытаюсь с вами связаться, но никак не могу застать вас на месте.
– Извините, я был очень занят.
– Что-то прояснилось с исчезновением Волковой и Левшиной? Я на досуге поразмышлял и почему-то склонился к мысли, что в их исчезновении был заинтересован лишь один человек, это Покровский. Вы же, наверняка, с ним встречались и говорили. Волкова шантажировала его почти открыто. Вы знаете, что она из него выманила?
– Я все знаю, – спокойно ответил Виктор. – Он мне рассказал. Вы сами, Илья Леонидович, были не менее заинтересованы в их исчезновении. Эти две молодые девушки пытались разбить вашу семью.
– Это слишком громко сказано, – ответил он и как-то неестественно засмеялся. – Жена меня давно простила, и у девчонок, как бы они ни пытались это сделать, ничего бы не получилось.
– Я не берусь об этом судить, так как не знаю, насколько прочны ваши семейные узы. Я жду вас завтра к семнадцати часам.
– Договорились, – бодро произнес Серов и положил трубку.
