От расщелины до «муравейника», было метров шестьдесят, и Казачёнок решил устроить на нём свой наблюдательный пункт. Покинув бронемашины, раскалённые полуденным зноем, как сковороды чертей в аду, разведчики рассредоточились между валунами по всему этому каменному конусу. С высоты были видны выдвигающиеся батальоны, да и сам кишлак был, как на ладони. Вокруг царило спокойствие. Ни единого выстрела. Тишь, гладь и Божья благодать, но в песне жаворонка, зависшего в выгоревшей синеве неба, изредка проскальзывали тревожные нотки. С этого момента и начало срабатывать волчье чутьё командира разведывательной роты.
– Не нравится мне эта тишина, – Казачёнок направил бинокль на лежащий перед ними населённый пункт, – Макс, глянь-ка, на кишлак.
– По мне, кишлак, как кишлак, я его уже минут пять рассматриваю. Тихо и пусто, ни одного человека. Вряд ли «зелёные» там кого-нибудь найдут, – пожал плечами лейтенант.
– В кишлак нас не пустят. Будет счастьем благополучно унести отсюда ноги. Надо срочно остановить выдвижение батальонов… – озабочено пробормотал себе под нос Виктор, – Антонов! Связь с комбригом! Немедленно!
– Вить, да в чём дело? Что ты там такого увидел? – Максим недоуменно уставился на ротного.
– Как ты не понимаешь… В кишлаке – ни души, а по улицам пешком разгуливают куры. Ты что думаешь, что у духов не было времени эвакуировать свою живность? Да они просто уверены, что не пустят нас в посёлок. Наверняка ведь знали, что на зачистку пойдет афганский полчок, а уж они-то, мародёры знатные. Да сколько ж их тут, раз они двух наших батальонов не испугались?
– «Урал», «Урал», я «Маска», приём! – уныло талдычил в гарнитуру радиостанции радиотелефонист, вызывая на связь командование бригады.
– Беридзе! Вторую рацию сюда! На частоту третьего батальона! Живо! Макс, дай команду своему связисту настроить станцию на волну ДШБ, на прослушку. Да где же этот «Урал»? – ротный заметно нервничал, что было ему совершенно несвойственно.
– Товарищ старший лейтенант! Комбриг… – обратился к командиру связист, передавая ему гарнитуру.
– «Урал», я – «Маска», необходимо остановить батальоны и вернуть их к своим бронегруппам. На подходе к кишлаку – ловушка, я «Маска», приём.
– «Маска», на основании чего делаешь такой вывод? Я «Урал», приём.
– «Урал», по кишлаку разгуливают куры… Долго объяснять, остановите батальоны, иначе мясорубка будет похлеще, чем Харе и Нангаламе…Я «Маска», приём.
– «Маска», а бараны там у вас по улицам не гуляют? – куры, разгуливающие по улочкам Вудаву, у комбрига явно не ассоциировались с вероятной мясорубкой. – Действуем по плану, усильте наблюдение. Я «Урал», конец связи!
Казачёнок передал гарнитуру связисту и длинно выругался. Он поднёс к глазам бинокль и стал внимательно рассматривать, не успевшие ещё далеко уйти, батальоны. Во всей округе царила благостная тишина, но внезапно справа, со стороны горного хребта, по которому шёл третий батальон, послышались выстрелы.
– Ну вот, понеслась кирза в рай… – пробормотал себе под нос ротный.
Эфир наполнился переговорами и треском. Ротные наперебой докладывали комбату, что огонь был открыт по разбегающимся зелёным. Зелёными было принято называть солдат и офицеров афганской армии за их внешнюю схожесть с братвой из банды батьки Ангела, знакомыми всем по телефильму «Адъютант его превосходительства», за разнообразие военной формы и за отсутствие в их рядах воинской дисциплины.
– Сейчас они и от десантников сбегут, – тихо предсказал Казачёнок и в подтверждение его слов слева вспыхнула перестрелка, и эфир взорвался уже во всех трёх радиостанциях.
Суть переговоров сводилась к тому, что зелёные неожиданно пропали, словно сквозь землю провалились. Растворились без осадка, под прикрытием огня невесть откуда взявшихся моджахедов, как паршивый, индийский кофе, купленный в бригадной автолавке. Движение батальонов застопорилось. Блокировать кишлак теперь не имело смысла.
– Вот не думал, что нас спасут зелёные, – немного взбодрившись, произнёс ротный, – сейчас духи начнут стрелять по батальонам и перебрасывать людей и вооружение для блокирования выхода наших к бронетехнике. Они здесь все тропки знают. У нас на всё про всё есть час – час тридцать, чтобы избежать грандиозных потерь. Не больше.
Действительно, долина быстро наполнялась звуками разнообразной, но пока ещё далёкой стрельбы. Позиции батальонов, не успевших занять доминирующие высоты, были крайне уязвимы, и комбриг дал им команду на отход. Разведроте была поставлена задача, используя своё выгодное положение, контролировать и, по мере возможности, прикрыть отход подразделений к бронегруппам и только потом отходить самой.
– Теперь успех нашего безнадёжного дела будет зависеть от того, как быстро слиняют батальоны, и успеют ли духи передислоцировать ближе к расщелине свои крупнокалиберные пулемёты и гранатомёты с того места, где готовили нам ловушку. Я бы на их месте за час уложился, – Виктор был немногословен.
