– Забыл рассказать… Вы все, наверное, в курсе, что вчера отряд Мовли Хуссейна в очередной раз заблокировал в старой крепости асадабадский гарнизон? Так вот, всю ночь русские отстреливались прямо из окон, а с рассветом в небе появилось звено вертолётов из джелалабадского полка. Батальонный радист выходит с ними на связь… «Беркут», «Беркут», я «Байкал» … А вертолётчики отвечают: «С сегодняшнего дня наш позывной «Святая инквизиция»! Я от смеха чуть наушники из рук не выронил…
– Это лишний раз подтверждает, что у русских с юмором всё в порядке, – отреагировал на его слова Ариш Тертл, – хотя, как знать… Может они считают вторжение в Афганистан некой разновидностью крестового похода?
– Должен заметить, сэр, что у британской разведки юмор гораздо тоньше, – усмехнулся Антонио Нери, – это ж надо было додуматься, назвать фирму, прикрывающую деятельность соратников Джеймса Бонда в честь средневекового поэта – «Холдинг Джона Донна». Наверное, для того чтобы все знали, по ком звонит колокол?
– Хочу обратить ваше внимание, сэр, на то, что во времена борьбы с испанскими пиратами, Донн пару лет посвятил службе в разведке её Величества, – изящно парировал колкость американца Харклорд, – а на сегодняшний день в нашей, как вы образно выразились, фирме собран цвет британских разведслужб. У вас ведь нет нареканий к нашим сотрудникам, не правда ли, сэр?
Нери промолчал, ему совсем не хотелось вступать в ненужный спор с умным, но уж чересчур чопорным представителем туманного Альбиона. Да и нареканий в адрес сотрудников «холдинга» у него действительно не было.
– А я был уверен, что фраза, про колокол, принадлежит Хемингуэю, —Ариш Тертл попытался разрядить внезапно возникшую напряжённость, – и всё же не может не радовать, что колокол пока звонит не по нам. Но, возвращаясь к нашим баранам, хочу отметить, что ваши, Антонио, подопечные из «Чохатлора» подготовлены несравненно лучше крестьян Мовли Хусейна и даже лучше солдат полковника Рауфа. Безусловно, они отчаянны, смелы и напористы, но зачастую им не хватает гибкости мышления. Порой складывается впечатление, что все они торопятся погибнуть, словно в мусульманском раю предвидится дефицит гурий.
– Точно подмечено, – согласился с ним Нери, – мне иногда кажется, что в голове у каждого из них сидит маленький мулла, управляющий их поведением. По части отваги и готовности к самопожертвованию равных им найдётся не так уж много, но именно это сочетание достоинств и недостатков привело к неоправданным потерям «аистов» Аббаса и Ариана в боях под Харой и Нангаламом.
– Ничего страшного, сэр Антонио, – съязвил Харклорд, – ваш новый любимчик, молодой миллионер из Саудовской Аравии, купит для «Чохатлора» новых наёмников, он, ведь, неплохо заработал на нашем нефтяном кризисе.
– Смею вас заверить, сэр, он уже с лихвой восполнил все потери и в придачу где-то прикупил десяток миномётов со всем необходимым к ним приданным, и скоро всё это хозяйство прибудет в Бадабер, – вполне дружелюбно ответил ему Нери, – скомплектуем из них пару секций. Кстати, все они будут находиться под его же началом, так что в самое ближайшее время Усаме предстоит засесть за изучение правил стрельбы и управления огнём артиллерии.
– Наконец-то наш бен Ладен станет реальной угрозой для аэродромов и пунктов постоянной дислокации русских, – криво усмехнулся Тертл, – сбылась мечта воинственного исламиста!
– Тоже мне, нашёл угрозу, – презрительно сморщился Антонио, – на прошлой неделе я присутствовал на совещании лидеров моджахедов, и там Хекматьяр клятвенно заверял, что только в его отрядах число воинов джихада уже превышает пятьдесят тысяч.
– Не скажу точных цифр по Хекматьяру и Гелани, а вот то, что у Юнуса Халеса в Кунаре, Лагмане и в районе Джелалабада поставлено под ружьё не менее двадцати тысяч, это точно, – поделился информацией Харклорд, – недаром его за глаза зовут «крёстным отцом» Нангархара.
– Кстати, он единственный из всех этих важных пуштунских бородачей, кто сам, с оружием в руках, воюет с Советами, – поддержал коллегу Нери.
– Халес, как полевой командир, достоин уважения. Но его патологическая склонность к садизму… Он, ведь, просто зверь. Наверняка, все наслышаны о практикуемых им казнях, – с отвращением в голосе сказал Тертл. – Вот французские врачи и медсёстры, которых мы только что проводили в бурлящий Афганистан, по-настоящему отважны. Страшно даже подумать, что с ними будет, если они угодят в лапы бабраковской контрразведки или царандоя. Да и для русских они диверсанты. Вот это и есть подлинное мужество и благородство.
– Это точно, – согласился с ним Харклорд, – а француженки, между прочим, просто куколки.
