Паренек поежился: именно он заступает сегодня на пятый маршрут — Дом командующего. Дом представлял собой солидное двухэтажное кирпичное здание, где проживало три десятка семей офицеров и генералов из штаба Борзинского гарнизона. Этот маршрут тоже не любят офицеры: все на виду и от комендатуры недалеко. Выглянет какой-нибудь полковник в окно, накрутит по прямому телефону в комендатуру, мол, не вижу патруля. Так можно не домой возвратиться, а прямиком на гауптвахту на пару дней. Конечно, офицерская гауптвахта не солдатская, но все же кому охота.
— Внимание, четвертый маршрут! — продолжал, откашлявшись, подполковник Рымарь. — Участились случаи нападения на патруль! Внимание! Особая осторожность на виадуке. Местные караулят офицеров на виадуке. Особенно офицеров в нетрезвом виде, то есть пребывающих в состоянии алкогольного опьянения. Сбрасывают их с виадука вниз на пути. Уже есть несколько случаев, когда пьяного офицера сбрасывали на пути. При движении по виадуку рекомендую, — подполковник Рымарь внушительно поднял толстый указательный палец вверх и сделал паузу. — Рекомендую расстегивать кобуру и держать руку на пистолете так, чтобы бич видел. Особое внимание — пистолет должен быть на ремешке! Ремешок могут срезать бичи, следите внимательно за ремешком! Всем понятно? Рекомендую ремешок заменить цепочкой, вот как у меня, — Рымарь показал свой пистолет, пристегнутый к портупее цепочкой от сливного унитазного бачка. — Такой срезать невозможно, можно только вместе с офицером забрать. Ночью буду совершенно внезапно объезжать все маршруты. Не дай, как говорится, Бог! Днем отоспитесь. Вообще спать не положено. Оружие все получили? С оружием не шутить! Жалобы на самочувствие есть? Жену пугать пистолетом никто не придумал? А то тут был недавно один нервный. Гы… Равнясь! Смиррна! В патруль по городу Борзя заступить!
При переписывании лиц, содержащихся в камере временно задержанных, дежурный по комендатуре майор Блинов случайно обратил внимание на то, что один из задержанных находится в камере, судя по записям, уже четвертые сутки. Поскольку пребывание в камере, как следовало из ее названия, предполагалось временным, еды задержанным солдатам не полагалось. Кроме этого, в камере вообще не было нар, а по одной из стен текла вода из расположенного за стеной туалета. Течь, похоже, специально никто не чинил. Странный арестант был одет в грязную солдатскую форму и на задаваемые ему вопросы не отвечал. Ни одна из частей борзинского гарнизона с момента задержания не востребовала солдата, попытки очередного дежурного определить принадлежность задержанного тоже не приносили успеха. Майор Блинов, который только недавно заменился из Германии, заступил в наряд по немецким правилам — в парадной форме, белоснежной рубашке с черным галстуком и в отутюженном кителе цвета морской волны. Он удивленно задавал грязному солдатику один и тот же вопрос:
— Ты что же, ничего не ел все это время?
Солдат смотрел исподлобья на щеголеватого майора дикими глазами и ничего не отвечал. В разговор вмешался прапорщик Шубин:
— Отвечай, когда к тебе обращается старший офицер, козел!
— За козла ответишь, — вдруг заговорил временно задержанный.
— Что-о?! — протянул Шубин и замахнулся на него кулаком.
Солдатик инстинктивно пригнулся и боднул при этом грязной головой в живот стоявшего рядом майора Блинова. Блинов, выставив вперед ладони, в ужасе отпрыгнул от солдатика, и в этот момент в помещение вошел подполковник Рымарь.
Увидев странного арестанта, Рымарь сильно расстроился. Он узнал задержанного. Это был Мандрик. Время от времени очередной патруль отлавливал Мандрика в окрестностях Борзи, доставлял в комендатуру и помещал в камеру временно задержанных.
— А, это ты…, — сказал подполковник Рымарь упавшим голосом. — Ну, привет…
— Привет, — хрипло отозвался Мандрик.
— А ты чего не по уставу отвечаешь?
— А ты чего не по уставу обращаешься?
— Я старше тебя. И по возрасту и по званию, — как-то неуверенно сказал Рымарь.
— Все равно, Рымарь, — нарушаешь устав. А это плохо, — укоризненно покачал головой Мандрик. — Ты же умный человек, должен в уставах разбираться.
