За день до отъезда в армию Мальцев устроил прощальную вечеринку. Грустно было. Грустнее некуда. Видно, жизнь его додавить хочет. Позвал Поплавскую, все равно терять нечего. Никогда еще такой он ее не видел. Желтеньким платочком с белыми кружевами глаза все незаметно трет. А он все тогда Высоцкого ставил, на полную громкость, песню «Чуть помедленнее, кони». Вроде никто Высоцкого в армию не забирал, откуда так точно? Кончается песня, а он опять сначала ставит. «Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту». Это про него. С Поплавской тогда танцевал. Она прижалась к нему всем телом и горячо прошептала в ухо:
— Что ж ты не позвонил, не рассказал? Можно было бы… Хоть всю неделю.
Так и запомнился Мальцеву этот горячий шепот у его уха. Сейчас вот гуляет он на другом конце евразийского континента по генеральскому двору в полночь, а шепот этот Иркин у его уха, как минуту назад. Понятное дело, зависимость… Типа алкогольной.
Паренек тогда, не долго думая, сказал ей первое, что пришло в голову, все равно пропадать:
— Хоть всю неделю? После Трактора?
Поплавская дернулась всем телом, отстранилась и сказала:
— Я женщина. Понимаешь? А женщина должна быть чьей-то, принадлежать какому-то мужчине. Да, принадлежать, представь себе! И тогда она на месте. Как патрон в обойме. А если этого нет, то носит ее ветер, как лист. Как использованный листок. Вот такая наша порода бабская. И пока ты не сделал ничего, чтобы я принадлежала тебе, ты не имеешь права так говорить. Это право мужику заслужить надо! Понял, Витя?! Захотел бы — не было бы твоего Трактора!
— Трактор останется. А меня уже завтра не будет. Долго не будет. Может, и не свидимся уже больше с тобой. А к Трактору, подумай, может, и не стоит ходить, а то весь институт уже знает, какого цвета у тебя трусы.
Поплавская уставилась на него глазищами уже не серыми, а черными в полумраке и отчетливо так спросила:
— Ну и какого цвета мои трусы?
А чего Мальцеву думать, даже хорошо как-то: что хочет, то и скажет, все равно пропадать. Уж Уэббера точно в четыре руки в обозримом будущем играть больше не будут.
— Последний раз, Трактор говорил, желтые были.
В тот вечер они с ней больше не танцевали. Вообще не смотрели друг на друга. Шизоид чутко сориентировался и тут же начал знаки внимания Поплавской оказывать, то есть щупать ее за женские места. Ну, давай, Шизоид, может, тебе повезет больше. А может, ты окажешься умнее Паренька. Наверняка умнее. Паренек теперь у черта на куличках ночью с заряженным пистолетом бродит, а Шизоид, небось, над диссертацией трудится и Поплавскую щупает.
Тухлые, однако, мысли… Надо бы о чем-нибудь другом. Паренек начал размышлять о том, что вражеским диверсантам довольно удобно было бы вот сейчас ликвидировать его, Паренька, потом заминировать дом с военной элитой городского гарнизона и взорвать его. Остается надеяться только, что это будет не в его дежурство. Паренек даже начал прикидывать в уме вероятность такого события. Если предположить один теракт за десять лет, то при заступлении в патруль два раза в месяц вероятность того, что его вот сейчас тихо снимет диверсант, составит…
— Патруль, патруль! — вдруг заорал кто-то из темного закоулка двора. — Патруль, ко мне!
«Адъютант генеральский», — подумал Паренек.
Только что-то рано начал проверять, да и орет как-то странно, как будто поймал кого-то или, наоборот, напали на него. Паренек расстегнул кобуру и снял пистолет с предохранителя.
Около забора действительно стоял мужчина в тренировочных штанах и держал за руку высокого худощавого парня в солдатской форме. Ну, понятно, генеральский холуй не спит, охраняет покой хозяина и даже поймал солдата в самоволке. Хотя, кажется, не все так просто. Рядом, вцепившись руками в худощавого, стояла стройная девушка лет восемнадцати, одетая в легкий плащ.
— Вы не имеете права! — закричала она на адъютанта неожиданно властным голосом. — Отпустите сейчас же его! Немедленно, вы слышите!
Адъютант как-то неуверенно затоптался, но худощавого бойца не отпустил.
— Я выполняю приказ! Вот. А Вы идите домой.
— Какой еще приказ, майор? — закричала девушка. — Отпустите Сережу!
— Идите домой, Настасья Георгиевна, я на службе и выполняю приказ, — вежливо, но настойчиво сказал адъютант. — Товарищ лейтенант, — обратился он к Пареньку. — Я адъютант командующего, майор Грызлов. Я приказываю вам доставить этого солдата в комендатуру. Я сейчас свяжусь с дежурным. А ты, — обратился Грызлов к солдату, — не вздумай убегать!
— Вы не имеете права оскорблять его! — дрожащим от гнева голосом крикнула девушка и топнула ногой.
— Анастасия Георгиевна, — заискивающе сказал адъютант, — поймите меня, я выполняю приказ…
— Пойдем, — сказал Паренек солдату.
Девушка некоторое время смотрела им вслед, потом повернулась и в сопровождении Грызлова медленно пошла в дом.
