– Я ей прокляну! Зайдет она у меня еще сюда, стерва! – Бармен потряс перед собой увесистым кулаком. – Ой, что это с тобой? Ты весь побелел. И голова как-то странно… скривилась.
Сказать, что он побелел, было не совсем верно. Вначале он действительно побелел, потом посинел, а после – позеленел. Из глаз у него текли слезы. Причем густо и обильно. Руки тряслись, как у паралитика на последней стадии болезни. Лицо перекосилось и застыло в уродливой гримасе.
– Ты что это, брат? Может, водички? – ошарашенный бармен лил воду мимо стакана, и та струйками стекала со столешницы на руки Дениса. – Что с тобой?
– Это не-е… – У Дениса стали закатываться глаза, на шее пульсировала огромная вена. Голова прилипла к правому плечу. Со стороны казалось, что Дениса хватил тяжелый приступ непонятной невротической природы.
– Ты не помирай только тут, я сейчас за врачом… – Руки бармена ходили ходуном. Один стакан выпал и разбился, ударившись о пол. На стук прибежал бровастый косоглазый охранник.
– Вис… ки… – Денис водрузил на стойку руку, развернул ее ладонью к потолку, растопырил пятерню.
– Виски? – Бармен схватил бутылку виски «Джемесон» и стал лить прямо в ладонь. В воздухе запахло дешевым спиртом.
– Стакан, – едва шевелил губами Денис, – ста… кан… мне…
– Ах да, стакан… – Бармен направил новую струю в стакан, поднес его к губам Дениса. – Прости, дружище. Не понял.
Денис жадно хватал каждую каплю алкоголя. Напиток проникал в пищевод, принося так нужное сейчас расслабление. Его постепенно отпускало.
– Еще… – процедил он. – Еще давай…
– Да, конечно, друг. – Бармен налил полный стакан «Джемесона», снова поднес к губам Дениса.
– Я сам! – Денис перехватил стакан, одним махом опрокинув содержимое в рот. Ноги стали потихоньку шевелиться, можно было двигаться. После третьей порции виски страх ушел окончательно. Теперь надо было поймать чокнутую бабку и заставить ее снять проклятие. Новой истории с порчей он не хотел. Хватило ему и стриптизерш. – Где эта бабка? – окончательно придя в себя, спросил Денис.
– Там, – указал на улицу бармен, – а что?
– Сейчас… – Денис бросился к выходу.
К тому моменту, как он ее нагнал, бабка успела обогнуть здание гостиницы, прошла через дорогу и приближалась к тропинке, ведущей в деревню. Она шагала быстро, размахивая увесистым дипломатом. Махровый платок вновь аккуратно покрывал седую голову, мешая разглядеть лицо. Денис обогнал старуху сбоку, пробежав по влажной траве. Едва его заметив, она обхватила дипломат руками, прижала к груди. Одна из наклеек упала на грунтовую дорожку.
– Не отдам! – закричала старуха что было сил. – Убивают! Насильники!
– Тихо ты, бабка! – Подвыпивший Денис выставил вперед руки, пытаясь ее задержать. – Не беги только!
– Воры! – Она хотела лягнуть его ногой, но промахнулась. Потом развернулась и побежала в сторону гостиницы.
– А ну стоять! – Денис схватил старуху за воротник цигейки, потянул на себя со всей силы. Она, едва попятившись назад, стала заваливаться на спину. Денис подхватил ее под руки, усадил на траву.
– Не отдам! – Бабка держала у груди дипломат и смотрела на Дениса остервенелым взглядом. – Мое!
– Да не надо мне это! – Денис ткнул в дипломат пальцем.
– Не надо? – Старуха стала прятать дипломат за спину. – А чего тогда?
– Ты зачем меня прокляла? – Денис сел напротив старухи в позу лотоса, сорвал травинку и сунул себе в рот.
– Я? – удивилась старуха.
– Ну да, ты…
– Бог с тобой, милок, я никого не кляла. – Старуха, перекрестившись, замахала руками.
– Ну как не кляла, мне же не почудилось. На меня и бармена такими словами…
– Я старая, милок, не помню. Может, и было, но я не со зла…
– Точно не помнишь? – все еще не верил Денис.
– Богом клянусь! Склероз у меня – сразу все забываю.
Видимо, старуха и правда не помнила. Одно слово – больной человек, да к тому же и старый. Денису внезапно стало жалко старушку – он поднял ее с земли, поставил на ноги, отряхнул цигейку. Затем вынул из кармана две пятитысячные купюры и протянул их бабке.
– Господи! – Старуха взяла деньги, сунула за пазуху. – Это две мои пенсии. А за что, милок?
– Да так просто. – Денис отряхнулся и пошел к гостинице.
– Может, чего нужно тебе, милок? У меня коза есть. Молочко свежее дает.
– Нет, бабуль. Не надо. Хотя… – Он вновь вспомнил про обидные слова старухи.
– Чего? – Ее глаза блеснули на солнце.
– На всякий случай скажи: «Я забираю назад свои слова про ад и грешников».
– Я забираю назад свои слова про ад и грешников, – повторила старуха.
– Фу… ну все. Спасибо тебе, бабуля. Прощай!
– Может, все-таки молочка? – услышал он за спиной, но больше отвечать ничего не стал.
Когда Денис вернулся в гостиницу, то увидел, что рядом со стойкой бара его ожидают почти все йоги, в том числе и учитель. Разгоряченный алкоголем бармен размахивал руками и корчил рожи, пытаясь изобразить приступ Дениса. Напуганная Ксюша закрыла рот ладонями, хлопая ресницами быстрее обычного. Старый учитель внезапно выпрямился в струнку, постукивая по столу своей палкой. Измученный, Денис дошел до стойки и плюхнулся на первый же стул. Бармен сунул ему стакан с виски.
